Как много я не успел сказать своим друзьям…

2012 год

97 просмотров

Оказываясь за границей, в новой стране, сперва неминуемо принимаешься сравнивать ее с родиной, затем сравнивать перестаешь — вживаешься, и третий этап: начинаешь-таки скучать по тому, что оставил.

Несмотря на все прискорбные сравнения.
И размышляешь о временно оставленной жизни.
Или об ушедшей.

…В местечке Монтегротто Терме, ожидая поезда до Венеции, я бродил по безлюдной привокзальной площади. Заглянул в витрину закрытого магазина, осмотрел памятник черпальщикам лечебной грязи. Затем увидел любопытный стенд. Издалека он напоминал некогда распространенные у нас «Их разыскивает милиция». Но людей, изображенных на фотографиях, уже было поздно разыскивать.

Это был стенд некрологов. Насколько я разобрал итальянскую грамматику, каждый портрет сопровождался сведениями, когда и где будет усопший отпеваться, кто именно по нему скорбит, сколько ему было лет и каким он был человеком. Кстати, большая часть ушла в мир иной в весьма преклонном возрасте.

Чуть позже я убедился, что подобные стенды весьма распространены в итальянской провинции, как и одиночные объявления. Итальянцы вообще любят делиться с односельчанами своими важными новостями. Если в доме рождается малыш — на фасаде вывешиваются имя новорожденного и яркие голубые или розовые знаки: цветы, банты, ленты. Если случилась свадьба — знаки белые. Если кто-то из жильцов поступил в вуз — знаки красные. А в случае смерти мастерятся некрологи.

Эти траурные стенгазеты — тот случай, когда не знаешь, стоило бы подобное перенимать или нет. С одной стороны, я вполне понимаю людей, не желающих кормить случайных и посторонних (у нас-то любое торжество — прежде всего застолье), с другой я сам, увы, пропустил прощание с некоторыми близкими мне людьми просто потому, что организаторы скорбных церемоний не смогли меня вовремя отыскать.

Ну да Бог с ними, с итальянскими обычаями. В конце концов у нас есть собственные богатые традиции.

О другом я задумался.

Мы не любим выражать личное отношение. Особенно хорошее. Особенно публично. Конечно, в дружеских застольях, под холодный алкоголь да под горячие закуски — путаный, но сердечный тост еще случается. А вот на массовых посиделках, на тех же свадьбах, дождаться громогласного поздравления, искреннего пожелания все трудней. Даже родители новобрачных предпочитают все препоручать разбитному тамаде, сосредотачиваясь на административно-финансовых составляющих празднества. Вложить деньги легче, чем вложить душу, да? Или стыдно проявить сокровенное?
И мне жаль, что поминальный обряд у нас не особо допускает творчества. Я даже не об эпитафиях…

Видит Бог, многие ушедшие от нас, не знаменитости, обычные хорошие люди, были достойны, чтобы над их могилой выступил не только приглашенный священник, но и сказали бы добрые слова люди, знавшие покойного.

Об известных личностях завтра снимут фильмы, напишут книги, поставят спектакли. А о простых наших друзьях не скажем даже мы?

И на мне вина есть.

…Летом, вдали от родного Баку умер мой друг Коля Шваров. Николай Викторович Шваров. Умница, весельчак, математик, программист, преподаватель, верстальщик. Один из самых «пожилых» «Парней из Баку». Он был моим первым главным редактором (вряд ли кто сейчас вспомнит забавную газету «Show-Business Express», выходившую в 1991 году), он был моим бригадиром в издательстве, он был замечательным и интересным другом, прожившим яркую и трагически-короткую жизнь.

Годом раньше не стало моего старшего друга Рустама Зулалова — замечательного телеоператора, с которым мы сняли немало фильмов, передач, сюжетов. Эрудит, обладатель редкого художественного вкуса, любитель анекдотов и кроссвордов, десятки лет отдавший телевидению, скромнейший и добрейший Рустам терпеть не мог, когда его называли «Рустам-муаллим». «К-какой я муаллим?! — возмущался он, немного заикаясь. — Я завуч!»
Рустам умер, не дождавшись рождения второго внука.

Как много я не успел сказать моим друзьям.

Как много надо еще успеть.

Декабрь 2012 года. Падуя-Милан

Вам также может понравиться