Поэтические вечера нередко превращаются в своеобразные ритуалы самовозвышения. Сцена (или микрофон) при этом напоминает алтарь, слово подается как откровение, а интонация подменяет смысл. Преисполненные собственной значимости чтецы и поэты тянут строки нараспев, завывают или переходят на вокзальный рев, словно величие стихотворения измеряется громкостью и надрывом. Честное слово, графоманию завыванием не замаскируешь. Поэзия часто оказывается зажатой в тиски напускного благоговения и тяжеловесного пафоса, от которого хочется спасаться бегством. Выбежать на воздух и закурить, хотя я не курю.
На этом фоне поэтический спектакль «Здесь были» в Театре О2, составленный из текстов Саши Черного, Николая Агнивцева и примкнувшего к ним Иосифа Бродского, выглядит очаровательным исключением. Чистейший кислород после загазованных улиц.
Здесь нет ни возвышенных поз, ни натужного «служения слову», ни стремления оглушить зрителя интонационной значительностью. Напротив, пафос последовательно и остроумно разобран по винтикам и сметен под диван.
Театр О2 и в целом камерный, а тут камерность усугубили тем самым диваном. Ольга Георгиева и Ульвия Ахундова забрались на диван с ногами и целый час представляли нам чудесные строки трех поэтов. Диван (почти как диван-трансформатор у Стругацких) стал смешной и уютной сценой.
Режиссер Леонид Клец построил спектакль на интонации живого разговора, игры и точного иронического прицела.
Стихи звучат легко, свободно, без попытки навязать зрителю единственно правильное чувство. Смех здесь не отменяет лирики, а лирика не подавляет смешное. Ирония не разрушает поэзию, а, напротив, возвращает ей подвижность, человеческое измерение и ту самую свежесть, которой так часто не хватает на торжественных поэтических вечерах.
«Мои неизменные спутники – фотоаппарат и томик Александра Блока», – говорила героиня Сергея Довлатова. А Ольга Георгиева приехала в Баку с томиком Саши Черного. Из него-то и разросся целый спектакль. Тонкая и добрая лирика, пожалуй, самого веселого представителя поэзии Серебряного века, рассказывает нам о жизни, которая казалось бы, навсегда была разрушена революцией. Но нет. Оказывается, что все ситуации из стихов Черного нам близки. И зритель охотно сочувствует автору, которого одолевают гости:
В двенадцать влетает знакомый.
«Вы дома?» К несчастью, я дома.
Или живо представляет «Обстановочку»:
Ревет сынок. Побит за двойку с плюсом.
Жена на локоны взяла последний рубль,
Супруг, убитый лавочкой и флюсом,
Подсчитывает месячную убыль.
Или хохочем над незадачливым филологом, трепетно влюбившемся в медичку – «деву с душою бездонной», а она ему принялась рассказывать о вскрытиях и анализах…
Затем мне с подругой достались
Препараты гнилой пуповины.
Потом… был скучный анализ:
Выделенье в моче мочевины…
Хорошо составлена композиция спектакля. И мы путешествуем из мира в мир. И вот уже погружены в забавную сказку-притчу Николая Агнивцева «Кудесник» и смеемся над ее неожиданным финалом.
После грустим, размышляем, затем снова смеемся. И так весь час спектакля.
Ульвия Ахундова известна бакинцам как поэтесса (в том числе). Это ее чуть ли не первый опыт в театре. Но, как поэтесса, она не тянет одеяло на себя, а, как актриса, справляется блестяще. Ее исполнение стихотворения «Мой роман» – дивный образец иронической нежности.
Кто любит прачку, кто любит маркизу,
У каждого свой дурман,
А я люблю консьержкину Лизу,
У нас – осенний роман.
Ольга Георгиева – оперная певица и опытная актриса. Она составляет прекрасную пару подруге, ничуть не подавляя маститостью, ее сольные номера сочетаются с декламациями Ульвии очень органично.
У Оли и Ули разные образы, которые добротнейше дополняют друг друга. Это совершенно неожиданный, парадоксальный дуэт, который у меня (когда-то влюбленного в цирк) вызвал даже ассоциации с коверной парой «Рыжий и Белый». И это особенно заметно, когда девушки разбирают стихи на реплики.
К слову, еще одна ассоциация. Это задорное исполнение иронических стихов по ролям, мне напомнило некоторые выпуски телепрограммы «Будильник», в которых лучшие актеры московских театров читали Маршака, Зощенко и других…
Постановка поэтического спектакля дело непростое. Как сделать так, чтоб все не осталось на уровне декламаций? Леониду Клецу это удалось. И не только за счет виртуозной инсценировки каждого стихотворения, не только за счет интересного музыкального ряда и звуковых эффектов, но и благодаря введению третьей актрисы. Мы ее не слышим и почти не видим. Но не могу не признать, что танец теней в исполнении Айганым Куандыковой – замечательная находка.
Бродского в спектакле совсем немного. Но его строки добавляют в представление особую специю.
Айганым в спектакле молчит. Но без ее воздушной хореографии на белых экранах «Здесь были» утратили бы немалую часть волшебства…
Театр О2 почти одновременно выпустил два поэтических спектакля. Про «ПМС» я уже писал.
Так вот. Если после «ПМС» мне захотелось сразу же его пересмотреть, то «Здесь были» я пересмотрю, пожалуй, чуть позже. А пока мне захотелось прочитать/перечитать Сашу Черного, Николая Агнивцева и Иосифа Бродского.
P.S. Название спектакля «Здесь были» не могу назвать очень удачным. Плохо запоминается.