В ноябре исполнится пятнадцать лет, как на сцене Азербайджанского национального драматического театра (он же Аздрама) идет комедия «Ханума», поставленная Микаилом Микаиловым по одноименной пьесе грузинского драматурга Авксентия Цагарели.
Не дожидаясь юбилея, я сходил посмотреть спектакль о проделках хитрой тифлисской свахи Ханумы. О потраченных трех часах не пожалел ни разу.
Коротко о впечатлениях.
В переводе на азербайджанский язык пьеса неминуемо подверглась небольшой редактуре, что, на мой взгляд, вполне допустимо и наверняка оправдано творческим видением постановщиков. Сона превратилась в Кето, Кабато – в Кобато, Акоп – в Нико, а купец Микич Котрянц – в купца Макара Тквиликотриашвили. Последняя фамилия стала поводом для дополнительных сценических шуток: полностью ее произнести не может никто. Слуга Тимотэ остался при своем имени, правда, его произносят со смягченной второй «т», и получается что-то похожее на «Тимати».
Но кажется, я разгадал секрет живучести спектакля «Ханума».
Во-первых, режиссер Микаил Микаилов бережно отнесся к классике и не стал ее перелопачивать, радикально переосмысливать или снабжать шокирующими концептуальными подпорками. В результате на сцене – вполне настоящая «Ханума». Некоторая современизация здесь присутствует, но она точечная, не нарушающая ни духа пьесы, ни ее жанровой природы. Об этом чуть позже.
Во-вторых, в постановке собрался блистательный актерский ансамбль. Практически все исполнители – народные или, в крайнем случае, заслуженные артисты. Пока звания окончательно не отменили, грех этого не отметить.
Особенно хороши Джафар Намик Кямал в роли старого князя Вано Пантиашвили и Басти Джафарова в роли Ханумы.
То и дело выпивающая и нюхающая табак Ханума искрометна и энергична, она действует стремительно, напористо, будто все время чуть опережает собственную речь. Князь же, напротив, внешне тих и степенен, как и положено по возрасту и титулу, но именно эта подчеркнутая неспешность превращает каждую его реплику в отдельный комический номер. Он говорит мало, с паузами, словно взвешивая слова, и тем сильнее оказывается эффект: зрительный зал раз за разом взрывается смехом именно там, где, казалось бы, ничего «смешного» не происходит. Контраст между бурной энергией Ханумы и сдержанным, почти флегматичным юмором князя работает безотказно, превращая их диалоги в один из самых точных комических механизмов спектакля.
Печальный слуга Тимотэ, которому давно не платили жалованье, тоже регулярно вызывает бурные аплодисменты – Гаджи Исмайлов заслуживает их до последнего хлопка.
Очень выразителен Казым Абдуллаев в роли купца Макара Тквиликотриашвили (эту фамилию я выучил наизусть): могучая, эффектная и при этом обаятельная фигура, где купеческая мощь неожиданно сочетается с тонким юмором.
Влюбленные Котэ и Кето в исполнении Эльшана Джебраилова и Мясмя Аслангызы – по-настоящему очаровательны и молоды, хотя сценический стаж этой пары вот-вот перевалит за полтора десятка лет. Это тот редкий случай, когда опыт не съедает свежесть, а придает образам точность и уверенность.
Матанет Атакишиева в роли Кабато так хороша, что почти не уступает Хануме. Кабато формально считается отрицательным персонажем, антагонистом, но этой отрицательности в ней удивительно мало. Она не злая и не коварная, а скорее суетливая и мелочно-приземленная, и именно это делает образ живым и смешным, а не схематичным.
При всей традиционности постановки в спектакле немало интересных режиссерских находок. К примеру, совершенно уморителен в банной сцене тощий пожилой кинто, который начинает перечислять обязательные тосты и продолжает это делать чуть ли до конца представления. Другой кинто в бане смешно причесывает ноги.
Интересен и ввод концертмейстера в свадебном платье (Гюльтекин Мамедова), наигрывающей по ходу спектакля самые разные мелодии: от лезгинки до собачьего вальса и похоронного марша.
Музыкальный ряд этим не ограничивается. Я, как поклонник творчества Георгия Данелия, с радостью услышал аудиофрагменты из фильма «Не горюй!». Звучит в спектакле и музыка Тофика Кулиева.
Что касается современизации, о которой я упомянул выше, то ее, к счастью, немного. Герои могут на мгновение застыть, словно позируя перед воображаемыми фотокамерами зрителей, или в финале поднять тост за технических работников театра. Это выглядит забавно и даже трогательно, но не навязчиво.
Единственное, что показалось мне некоторым перебором, — эпизод, где князь Котэ Пантиашвили внезапно пускается в танец с бабушкой своей невесты (Саида Гулиева). И ладно бы вальс. Но нет: они исполняют ни много ни мало твист из «Криминального чтива» — You Never Can Tell. И ладно бы исполняли его убедительно, но, увы, этого не происходит.
Да и в целом групповые хореографические сцены производят впечатление слегка небрежных словно за пятнадцать лет, прошедших после премьеры, винтики танцев и выходов ни разу не подтягивали. Артисты стараются в индивидуальном порядке, но этого недостаточно.
Но это не главное. Главное то, что спектакль держится столько лет – держится не только на сильных актерских работах и уважении к классическому тексту, но и на редком сегодня умении просто рассказывать историю – без иронических кавычек, без зауми. «Ханума» в Аздраме честно смешит, увлекает и оставляет ощущение хорошо проведенного вечера. Возможно, именно поэтому она и живет на сцене уже пятнадцать лет – без шума и скандалов, но с полным залом.
Январь 2026 года