Я посмотрел спектакль «Ключ от чемодана с кирпичами», поставленный Эмином Мирабдуллаевым в Азербайджанском Государственном Академическом Русском Драматическом театре по произведениям Аркадия Аверченко.
Признаюсь, что Аверченко – один из моих любимых писателей. До такой степени, что однажды вечер в Праге я посвятил поискам могилы Аркадия Тимофеевича на Ольшанском кладбище. Едва не остался до утра среди склепов и надгробий, потому что кладбище запиралось на ночь…
Так что, узнав об идее инсценировать Аркадия Тимофеевича (автор идеи, насколько мне известно, Валентина Резникова), я очень обрадовался. Но вместе с тем испытал и некоторое волнение – мало ли, что из этой затеи выйдет.
Волнение продолжилось, когда я узнал, что Эмин Мирабдуллаев решил совместить в спектакле одноактные пьесы Аверченко 1908-1920 гг. Что греха таить, это не самые известные произведения писателя, они почти не переиздавались. Когда-то драматургия стала для Аркадия Аверченко опорой и средством сравнительно устойчивого существования в эмиграции. Его одноактные пьесы и сценические миниатюры, от которых веяло спокойным довоенным временем, находили одинаково теплый отклик как у русской эмигрантской публики, так и у европейского зрителя.
Но многие пьесы были основаны на рассказах, а по части рассказов Аверченко я имею свои приоритеты. И они не совпали с подборкой Эмина. Однако теперь я могу признать: инсценировка Эмина Мирабдуллаева вполне удалась.
В итоге спектакль, получивший название «Ключ от чемодана с кирпичами», строится на приключениях двух воров, которые, забравшись в очередную квартиру, неторопливо рассказывают друг другу забавные истории из личной практики.
Складно скомпонованы и декорации: поворотный круг разделен на три сектора, каждый – со своей «домашней» обстановкой и собственными элементами уюта. Диван, пианино, пальма, кровать, шкаф, письменный стол и другие предметы образуют узнаваемые интерьерные островки, между которыми спектакль легко и плавно скользит. Все решено в теплых, ярких, насыщенных тонах, усиливающих ощущение веселого, слегка бесшабашного кабаре. Художник по оформлению (Зинаида Мирзазаде) здесь явно «наплюсовался» вдоволь, не боясь цветовых и фактурных излишеств, и именно эта избыточность становится частью доброй эстетики спектакля.
Плюсуют и артисты – они сознательно не стремятся к правдоподобию, играя не столько характеры, сколько маски. В этом смысле сценическое пространство и актерская манера оказываются настроены в унисон. Да и о каком правдоподобии может идти речь, если персонажи выходят на сцену в костюмах, принадлежащих самым разным эпохам.
Мужчины при этом выглядят относительно нейтрально: их пиджаки и фраки еще можно условно принять за костюмы эпохи Аверченко, то есть начала ХХ века. Этот компромисс создает иллюзию исторической опоры, пусть и весьма зыбкой. Зато женские образы производят впечатление полного стилистического разброда. Ничего из того, что действительно носили дамы до Первой мировой войны, художник по костюмам Ольга Аббасова для актрис, кажется, даже не планировала использовать.
На сцене нет ни корсетов, ни сложных лифов со шнуровкой, ни характерных силуэтов с завышенной линией груди или S-образной линией спины. Отсутствуют большие шляпы, обязательные для той эпохи, и длинные юбки, лишь «дерзко приоткрывающие щиколотки». Вместо этого зрителю предлагаются мини-платья и образы, которые отсылают совсем к другим культурным пластам. В результате женщины на сцене выглядят скорее героинями рассказов Зощенко, а не Аверченко, то есть принадлежат уже к эпохе НЭПа с ее демонстративной легковесностью и стилистической свободой. А по длине юбок и общему духу нарядов это и вовсе эстетика театрального кабаре 1970-1990-х годов, с его нарочитой условностью и сознательной игрой в «несерьезность». Такой костюмный винегрет, безусловно, работает на эффект яркого, эксцентричного шоу, но при этом окончательно снимает с постановки любые претензии на историческую достоверность.
Обвиню ли я авторов спектакля в параде анахронизмов? Ни в коем случае. В конце концов, никто и не обещал музейной реконструкции эпохи с точностью до пуговицы. Перед нами не историческая иллюстрация, а живая, намеренно вневременная эклектика, в которой соседствуют разные десятилетия, стили и театральные условности. Не одели городового в форму омоновца – и на том спасибо: граница хорошего вкуса, к счастью, все же соблюдена.
Да и будем откровенны: открытые ножки актрис, в чулочках или без, выглядят на сцене более чем убедительно. Театр – искусство зрительное, и этот факт создатели спектакля явно учитывают, не стесняясь апеллировать к чистой радости смотрения. Впрочем, дело вовсе не только в внешнем эффекте. Что уж там греха таить, не воровские приключения – главное и лучшее в этом спектакле. Интриги, трюки, сюжетные повороты здесь лишь фон, повод для появления тех, ради кого зал действительно оживает. А это – три женщины, три красотки, три актрисы: Егяна Гусейнли, Майя Воробжанская, Мария Дубовицкая. Смешные и дерзкие, яркие и энергичные, соблазнительные и точно чувствующие сцену. Каждая – со своим темпераментом, своей интонацией, своей пластикой, но вместе они самый ансамбль, ради которого забываются условности и исторические нестыковки. Именно ради них прежде всего и стоит пойти в театр и посмотреть «Ключ от чемодана с кирпичами» – спектакль, который честно не притворяется тем, чем не является, и потому подкупает своей открытой, игривой театральностью.
Как я уже и упомянул, спектакль составлен из нескольких пьес/рассказов.
Первая – сценка по рассказу «Случай с Патлецовыми» (в программке она почему-то обозначена «Случай с Патлецовым»). Аверченковская пьеса по этому рассказу называется «Без ключа», там Патлецовы заменены на Плюмажевых, но Эмин Мирабдуллаев предпочел заново инсценировать фрагменты рассказа. Признаться, она единственная мне кажется несколько лишней в спектакле. Идет тяжеловато. И чтобы «усмешнить» комедию, режиссер прибегает уж к совсем беспомощному приему: заставляет актрису (Егяна Гусейнли) грассировать, говорить с каким-то псевдоодесским прононсом, а одного из героев – пьяницу (Илькин Мехтиев) превращает в грузина с карикатурным акцентом. Смешнее от этого не становится. Не стоит выпрашивать у зрителя смех – это, кажется, говорил Марк Захаров.
Но, к счастью, дальше все идет значительно лучше. И сценка «Ольга Николаевна» – замечательный спектакль в спектакле, где в заглавной роли блистает Майя Воробжанская. Вместе с постановщиком они нашли немало смешных приемов, которые заставили зал хохотать. Хорош там и Тамерлан Абдуллаев в роли трогательного и романтичного Грациана Незабудкина.
Завершает первое отделение сценка «Ключ», где мы наблюдаем великолепный перформанс Марии Дубовицкой в роли тоскующей жены. Ее пятиминутный страстный диалог с воображаемым любовником уморителен и ярок. Маше прекрасно аккомпанирует Рамиль Алиев в роли мужа. Рамиль хорошо сбалансировал роль: его «муж» чуточку сноб, чуточку простак, он вызывает и смех, и сочувствие. Это одна из лучших мужских ролей в спектакле.
АНТРАКТ
В сценке «Женщина и вор» Егяна Гусейнли и Илькин Мехтиев, изображающие неверных супругов Чихаевых, уже говорят без всяких акцентов, без карикатурных голосов и это лишь украшает представление. Потому что замечательная актерская игра этой пары строится не на нарочитых эффектах, а на тонко выверенных интонациях. Их сценическое существование живет комедийной логикой Аверченко, позволяя ситуации развиваться естественно и по-настоящему смешно.
В сценке «Измена» актерский состав снова меняется. Теперь с очередным вором (Тамерлан Абдуллаев) препираются муж и неверная жена Вилкины – Рамиль Алиев и Майя Воробжанская. Сценка не самая смешная, она сложно составлена из двух рассказов, но все равно мастерство актеров позволяют публике от души похихикать. Особенно на высоте Майя Воробжанская. Симпатична и крошечная роль любовника в исполнении Рашада Алиярова. Пожалуй, комическому таланту Рашада еще предстоит раскрыться.
И наконец завершающая сценка под названием «Слабая струна». Так вообще-то называется рассказ, а поставленная пьеса, изрядно отличающая от рассказа, в действительности именуется «По-хорошему», но какая, разумеется, разница.
Эта сценка закольцовывает действие. Зритель здесь встречается с ворами-рассказчиками из самого начала спектакля (рассказ «Настоящие парни»), которые становятся непосредственными участниками и финальной истории «Слабая струна». Теперь жулики вступают в комичное телефонное противоборство с хозяином разграбляемой квартиры Охлопьевым, находящимся в гостях у Марьи Львовны Раскрасавиной. Несчастного Охлопьева (Эльшад Муртузов) отвлекают от объяснения в любви и ставят перед почти невероятной задачей: договориться с ворами, понимая, что поймать их невозможно. Аверченко придумал занятную драматургическую ситуацию, и Эльшад Муртузов вполне убедительно справился с центральной ролью в сценке, сумев расположить и жуликов, и зрительный зал. Блистательную пару ему составила Мария Дубовицкая в роли Марьи Раскрасавиной.
Семь пьес и рассказов, из которых сложен спектакль, позволили Эмину Мирабдуллаеву проявить себя как грамотного инсценировщика, тонко чувствующего темп, динамику и юмор аверченковской классики.
Как режиссер, он тоже в целом справился (забудем про «Без ключа»). Я видел спектакль на сдаче в декабре, а затем – спустя месяц. Постановка заметно крепнет от показа к показу: уходят шероховатости, появляется дополнительная легкость и свобода. Этому во многом способствует сложившийся актерский ансамбль – яркий, точный, по-настоящему смешной. Таким в итоге и получился спектакль.
Но есть одно «но», о котором я не могу не сказать. На самую главную роль – вора Мишки Дыбина (он же Разлетаев), который появляется в пяти сценках из семи, стоило бы взять яркого характерного актера, сильного комика. Однако постановщик решил оставить эту важнейшую роль себе. И это стало, пожалуй, главным минусом «Ключа от чемодана с кирпичами». Игра Эмина проседает по части органичности и выразительности, голос звучит слабо. Тамерлан Абдуллаев в роли второго вора – Гарри-Григория – тоже слабоват. Словно недопоставлена режиссерская задача. При этом роль Незабудкина, о которой уже шла речь выше, легла на Тамерлана удивительно точно.
Подчеркну: все это мое крайне субъективное мнение. Спектакль в целом мне понравился и думаю, что он постепенно может стать хитом репертуара.
Январь 2026 года