Азербайджанский Государственный Академический Русский драматический театр впервые* создал променад-спектакль! Или иммерсивный спектакль. Терминология гибкая, о ней еще договариваться и договариваться. Но интереснее говорить не о терминах, а о том, что и как сделано. А именно как Константин Солдатов поставил пьесу Исмаила Имана «В царстве нефти, алчности и миллионов».
Исмаил Иман с каждым годом крепнет как драматург и автор интересных сценических и экранных идей. Пьеса, о которой идет речь, многослойна и объединяет несколько сюжетных линий.
Прежде всего зритель погружается в 1916 год, когда в Баку создается первый полнометражный художественный фильм в истории азербайджанского кино. Кинокомпания братьев Пирон снимает картину по повести Ибрагима Мусабекова о судьбе Джалиля, сына служанки, разбогатевшего на нефти, но ставшего жертвой козней коварного Лютфали-бека. Режиссер «фильмы» – Борис Светлов. В роли Лютфали-бека должен сниматься легендарный Гусейн Араблинский.
Только вот загвоздка: незадолго до начала съемок звездный актер исчезает. Светлов в отчаянии. Он пьет водку графинами, но при этом не теряет рассудка и обращается за помощью к отставному гочу Раджабали. Во имя искусства, а может быть, и от скуки, Раджабали соглашается помочь. Вместе режиссер и гочу ищут следы Араблинского: в духане «Райская роза», на балу у губернатора, в ночлежке, на нефтяных промыслах, в бане… А зрители всюду следуют за ними, оказываясь в самых неожиданных театральных пространствах.
Постановка технически сложна, поэтому количество зрителей ограничено, а стоимость билетов выше обычной.
Вслед за фантазией драматурга хочется аплодировать и фантазии режиссера, сумевшего превратить необычные театральные локации в полноценные сценические площадки, отчасти меняющие даже жанры отдельных эпизодов. Например, в вестибюле губернаторской резиденции светло, весело и непринужденно. А сразу после нее мы оказываемся в мрачной, жутковатой ночлежке, напомнившей мне подвал пражского музей привидений. Не для слабонервных, признаюсь. Клаустрофобам тоже не рекомендуется.
Хотя в пьесе всего два основных действующих лица, режиссер Солдатов населил постановку десятками фоновых персонажей, создающих удивительно объемную атмосферу Баку 110-летней давности. Завсегдатаи духана, увлеченно играющие в нарды, игривые официанты в доме губернатора, угрюмые обитатели ночлежки, побирушки, рабочие-нефтяники… Перед зрителем возникает целая галерея типов имперского Баку.
Атмосферности способствует и потрясающее искусство оформителей спектакля, сумевших минимальными средствами произвести значительное впечатление, создавших настроение бала, масштабность пожара на промыслах, эстетику и духоту хамама.
Словом, первый полновесный* иммерсивный спектакль РДТ сложился в замечательное произведение, увлекательное с точки зрения и содержания, и формы.
Актерский состав тоже подобран превосходно. Режиссера Светлова играет Теймур Рагимов. В его исполнении Борис Николаевич предстает молодым, обаятельным и чрезвычайно нервным энтузиастом синематографа, человеком, одержимым искусством и одновременно весьма беспомощным перед хаосом жизни.
Но номер один в спектакле, безусловно, Мурад Мамедов в роли Раджабали. Отчасти сохранив брутальность прежних ролей – Ронни, Арбенина, Лопахина, короля Клавдия, – актер создает образ, пожалуй, самого добродушного, ироничного и обаятельного гочу в истории. Словно хромой бес Асмодей, Раджабали проводит своего нового товарища по закоулкам старого Баку, открывая перед ним тайны древнего города. Да, он вооружен, но оружие использует скорее как музыкальный инструмент, превращая его в часть ритма и уличной перкуссии.
А уж когда гочу принимается петь мейхану, спектакль окончательно сбрасывает академическую чинность и превращается в живой, шумный, хмельной бакинский сон.
Спектакль длится около часа, его темп очень высок, поэтому зрителю нужно прилагать немалые усилия, чтобы не потерять нить повествования. Тем более что параллельно развиваются сразу две сюжетные линии. Пока Раджабали и Светлов разыскивают Араблинского, режиссер подробно пересказывает своему спутнику историю Джалиля и козни Лютфали-бека, лежащие в основе снимаемого фильма. В результате зритель одновременно следит и за детективным путешествием по Баку, и за драмой внутри самой «фильмы». А ведь окружающее пространство все время отвлекает взгляд: слишком уж много вокруг деталей, персонажей, звуков и неожиданных действий. Но в этом, вероятно, и заключается главный эффект постановки. Театр буквально втягивает зрителя внутрь происходящего, превращая в участника общего приключения.
Особое спасибо актерам – исполнителям безымянных ролей: Рашаду Алиярову (очень эффектный артист), Зауру Искендерову (очень смешной официант), Румие Агаевой (очень страшная тетка в ночлежке), Илькину Мехтиеву (очень обаятельный половой), Надиру Абдурагимбекову (очень выразительный криминальный авторитет), Ягубу Зейналову (очень аутентичный бродяга), Фидан Агавердиевой (очень музыкальная попрошайка)!
Специальные роли проводников Константин Солдатов поручил тоже прекрасным артистам – Тамерлану Абдуллаеву, Сяме Велиевой, Диляре Назаровой и Руфату Алиеву. И хоть роли технические, но и тут, вероятно, была поставлена задача. Тамерлан и Сяма, одетые в светлое, были как бы «добрые полицейские», а Диляра и Руфат, наряженные в темное, были строги и суровы. Следили внимательно, чтоб зрители выполняли все указания, не фотографировали и не бились о низкую притолоку головами.
Подытожу. Замечательная пьеса, увлекательная постановка, изобилие креатива на каждом шагу, включая эффектную афишу и содержательную программку. Первая премьера «от и до»** при новом директоре стала выразительным символом перемен, происходящих в театре. И это, я уверен, только начало.
Фото: Лала Гусейн
* Элементы иммерсивности, безусловно, присутствуют в разных спектаклях РДТ – и в детских, и во взрослых. А перенос фрагментов постановки «Али и Нино» в пространства Национального музея искусств можно отчасти считать променад-спектаклем. Но «В царстве нефти, алчности и миллионов» все-таки первый полноценный в этом формате.
** «Дом Бернарды Альбы» начал создаваться при прежнем руководителе.