Баку находится на морском побережье, это всем известно. Из советских столиц, кажется, только Баку, Рига и Таллинн могли похвастаться морскими пляжами. Но если вы когда-нибудь ныряли в Балтику, то, конечно, понимаете, насколько наш Каспий теплее и уютнее. Другое дело, насколько удобно здесь было принимать морские ванны.
В детстве каждое лето мама нас нередко вывозила на пляж, чтобы детишки порезвились в морской воде. Процедура была следующей.
Прежде всего выбирали день, как правило, выходной. Выскакивали на балкон, удостоверялись, что нет сильного ветра. При умеренном ветре мы старательно определяли его направление. Если ветер был северный (Норд, он же Хазри), мы ехали на южный пляж – Шихово. Если же ветер дул с юга (Моряна, он же Гилавар), то отправлялись на один из пляжей северного побережья – у поселков Бильгя, Пиршаги и др. Волны мы любили, но они могли нанести множество густых водорослей, что было неприятно. А волны на юге грозили и остатками нефтедобычи, после которых приходилось тщательно отмываться.
И еще была разница: на Шиховский пляж, считавшийся городским, можно было добраться быстрее. Но там было больше народа и больше мусора. Многое зависело и от того, сколько у мамы было свободного времени.
Когда пасьянс с погодой и временем складывался успешно, мы принимались за сборы.
Традиционно на пляж брали большую «подстилку» (например, старое покрывало) – не на песке же лежать. Разумеется, были необходимы полотенца, панамки, сменная одежда.
Брали еду: жареную курочку, вареные яички, отварную картошку, огурцы, помидоры, фрукты, хлеб, иногда котлеты и что-то вроде. В спичечной коробочке или бумажном фунтике – соль. В термосе – чай. К чаю – карамельки.
Частью поклажи были предметы для развлечения. Мой дядя Юра привез когда-то из Риги ценный сувенир – надувной матрас. И мы обожали брать его на море. На нем и лежать было мягко, а уж плавать – вообще счастье. Проблема была лишь в том, что большой, трехсекционный, матрас был из добротной резины и весил немало. А уж когда я в магазине «Спорттовары» купил маску для подводного плавания и большие резиновые ласты, то груз стал еще массивнее… В итоге наше пляжное снаряжение размещалось в трех-четырех больших сумках. Сборы порой занимали часа два, и я переживал, что уходит драгоценное пляжное время.
Наконец, утрамбовав подстилки и вареную картошку, сходив на дорожку в туалет и дослушав, что мама думает о моих ластах, мы выезжали.
Сперва обычно шли на метро и доезжали до станции «Азизбеков», где с небольшого автовокзала отправлялись автобусы в апшеронские поселки.
Посадка на те автобусы напоминала погрузку эмигрантов на последний пароход из белогвардейского Крыма. С криками и воплями толпа бежала за выруливающим на стоянку ЛАЗом, каждый старался прорваться в салон первым, ведь тогда был шанс захватить сидячее место. Иногда вперед пускали шустрых детишек, а родители ломились следом, со всем своим бесконечным багажом. В результате автобусы забивались под завязку и оседали чуть ли не до асфальта. Пассажиры – кто висел на поручнях, кто стоял на одной ноге. Дышали по очереди.
Покачиваясь, постанывая и урча, автобус трогался в путь. Дороги тогда были под стать автобусам, а потому ехали долго, около часа. Сухие поля, нефтяные вышки, поселки, снова сухие поля…
Моря еще было не видно, но мы заранее начинали чувствовать его запах. Вот автобус вырывался на прибрежный простор и исторгал из себя свежую толпу купальщиков. Народ мгновенно рассеивался по побережью в поисках удобных мест. Деревья на пустынном побережье почти не встречались. А потому было важно найти «тенечек», чтобы разбить там лагерь. Для «тенечка» на общественных пляжах были построены большие навесы. Под одним навесом помещалось до 10 маленьких групп. Удобнее были разместиться возле облупленного опорного столба. А если все столбы заняты, то и в серединке тоже ничего. Главное – разгладить песок, вытащить из него арбузные корки, окурки и конфетные обертки.
Некоторые, предпочитавшие независимость от государственных навесов, растягивали на каких-то палочках простыню. Где-то вдалеке виднелись солидные граждане, привязавшие тенты к персональным «Жигулям».
Итак, все постелено, разложено. Мы раздевались (скоротечное странное чувство от стягивания шортов при народе) и бежали к морю, подпрыгивая на раскаленном песке. Ближе к воде песок становился сырым и прохладным. На нем подсыхали водоросли и валялись фрагменты размокших камышей. Изредка на пляже можно было увидеть дохлого тюленя.
С морем было две трудности: в него было трудно войти (ай, холодно!) и из него было трудно выйти (холодно, ай). Но в остальном купание в Каспии было наслаждением. Можно было перепрыгивать через волны (если они все-таки были), можно было поводить хоровод, приседая по команде, можно было, резко крутанувшись, создать вокруг себя бурун, можно было посоревноваться, кто дольше задержит дыхание под водой. Опять же надутый матрас (не зря же тащили) казался настоящим кораблем, только было важно следить, чтобы капитана корабля вместе с его матрасом не унесло к горизонту.
После одного-двух заплывов приступали к трапезе. Честно говоря, курицу, котлеты, яйца, картошку, освобожденные от газеты и, конечно, остывшие, есть на пляже было совершенно невкусно, да еще и песок прибивался ветерком. Но предполагалось, что морские ванны и свежий воздух возбуждают в нас аппетит.
Для пляжников шустрые торговцы разносили вареную кукурузу, арбузы, мороженое в коробках с сухим льдом.
Народ вокруг резвился как мог: играли в волейбол, резались в дурака, кто-то даже читал детектив.
Потом снова купание, снова «ай, холодно!» и «холодно, ай!».
И вот наступало время уезжать. Под полотенцем мама стягивала с меня мокрые плавки и заменяла их на сухие трусы. Я очень волновался, чтобы никто не подсмотрел. Став постарше, я ходил в раздевалки с большой корявой буквой «М». Эти раздевалки были по-своему элементом эпохи: облезлые, покореженные загнутые листы жести на ножках. Если посмотреть сверху, сейчас они напомнили бы знак @. Снизу виднелись ноги переодевающихся и стягиваемые/натягиваемые труселя. Сверху торчали макушки. Внутри всегда было сыро, потому что с плавок и купальников натекала вода. Нередко валялись чьи-то старые плавки, изгвазданные в песке. Хуже, когда кроме морской сырости была и влага другого свойства. А то и куча могла лежать. Туалеты-то на пляже если и были, то такие страшные, что проще было до дома потерпеть.
Переодевшись в сухое, отряхнув с подсохших ног песок, мы отправлялись в обратный путь. Было чуть легче, ведь еда и чай так или иначе расходовались. Но было и труднее, потому что море и солнце расслабляли. И вот в этом «отдохнувшем» состоянии мы снова штурмовали автобус и снова с пересадкой ехали домой. Добирались, выжатые, но довольные, а кожу пощипывал свежий загар…
Я весь первый класс занимался в «Трудовых резервах» плаванием, но действительно плавать научился именно на море – на скалах у ГРЭС «Северная».
Эпопея с мучительными пляжными автобусами завершилась для меня в 1990-х, когда на море мы ездили с друзьями. Помнится, мы открыли сезон и я, на радостях, сильно обгорел (я вообще плохо восприимчив к загару). Моментально покраснел как вареный краб! Когда же мы отправились из Бильгя обратно, то место мне удалось ухватить лишь на подножке автобуса. И всю дорогу я буквально висел в открытых дверях. Ко всему прочему внезапно начался сильный дождь, я промок до нитки. Но и этого было мало! Дождевые потоки стекали по автобусу на «мою» дверь, вымывали из ее механизмов черную смазку и струились мне на макушку, грудь и спину. В результате я домой вернулся обгорелый, мокрый и жутких черных потеках. «Что с тобой?» – поинтересовалась мама. А ничего такого. Сын самостоятельно съездил на пляж.
