В детстве я не любил базар. В рейтинге скучности он для меня шел сразу за магазином ткани и обувным. Но рынок в советское время, когда не было мини-, супер- и гипермаркетов, занимал важную строку в системе городской жизни.
Наш колхозный рынок был своеобразным концом монтинской географии. Рядом находились конечные автобусов 26, 106, маршрутного такси 206. Неподалеку был трамвайный круг, где заканчивались трамвайные маршруты 5 и 6. То есть трамваи как бы доезжали до финала, понимали, что дальше ехать незачем и разворачивались.
Монтинский рынок располагался на границе двух видов поселений. Первым была городская классика: многоэтажные жилые дома, правильные четкие улицы, общественный транспорт. А за базаром начинались Кишлы (Кешля) – бывшая деревня, оставшаяся в какой-то степени таковой: одноэтажные домики невнятной архитектуры, как правило, самостройки, и кривоватые улочки, в которых я так и не научился ориентироваться.
Монтинский базар представлял собой большую огороженную территорию с двумя воротами. Главные ворота выходили к остановке автобусов, где были общежитие, поликлиника, традиционный газетный киоск. Вторые ворота вели куда-то наискосок, в те самые Кишлы.
Базар – это бесконечное изобилие красок, звуков, запахов, антисанитарии. Многоголосье продавцов и покупателей, шелуха от лука, лужицы после вчерашнего дождя, впитывающиеся в трещины асфальта.
Налево от входа был застекленный павильон. Там торговали цветами. Пышные букеты гвоздик, роз и гладиолусов торчали из пыльных и выцветших пластиковых вазонов. Ближе к праздникам торговцы цветами выплескивались и на окружающую территорию. Продавались сезонные мимозы, нарциссы, тюльпаны и даже ландыши.
По выходным дням рядом торговали народные умельцы, продававшие собственную продукцию. Самыми интересными были копилки из гипса, расписанные яркими красками. Копилки-яблоки, копилки-избушки, копилки-собаки, копилки-кошки. «Тренируйся на кошках!» – помните?
Толстая тетка продавала гигантские самодельные лифчики с пуговицами. Другая торговала бытовой химией вроде синьки. Она же продавала брикеты дрожжей, завернутые в тетрадные лоскуты. Ближе к Новрузу и Пасхе ассортимент расширялся пищевыми красками, которыми бакинцы красили праздничные яйца.
У входа торговали пышными вениками, скалками, толкушками, швабрами, и большими корзинами-зямбилями, специально предназначенными для значительных рыночных закупок – базарлыга. Детям тут предлагали красных петушков на палочках, немудреные кустарные игрушки.
Основную территорию базара занимали длинные павильоны без стен, но с прилавками. Навесы из шифера спасали фрукты, овощи и зелень от солнца и дождя. Торговцы ловко управлялись с весами и гирьками. За их спинами были свалены в кучу стратегические запасы картошки, свеклы, яблок, тыкв.
С другой стороны шли тяжело пахнущие ряды с мясом и мухами.
Молокане торговали из бочек. Соленья – чеснок, демьянка (баклажаны), огурцы, капуста – терпко щекотали мой детский нос.
Летом здесь громоздились кучи арбузов. Опытные покупатели прикладывали арбуз к уху и изо всех сил сжимали плод. Считалось, что если арбуз хрустит, то он созрел, а значит сладкий. Но менее уверенные в себе любители арбузов брали «на разрез». Продавец четырежды вонзал в плотное зеленое тело пиратский нож, а затем вытаскивал густо-красный ломоть напоказ. И попробовать, конечно, не возбранялось.
По периметру рынка шли мелкие магазинчики: молочный с сыром и гатыхом (мацони), рыбный с селедкой и хеком, куриный с бледными деревенскими птицами. В хозтоварах предлагались всяческие инструменты, стройматериалы, алюминиевые и пластиковые тазы, стиральные порошки, веселые кувшинчики афтафа. Электротовары свисали со стен и с потолка. Если вы покупали лампочку, ее полагалось вставить в специальный патрон возле кассы – проверить, работает ли.
Через небольшой проход можно было выйти на 3-ю Южную улицу. Там граждане заходили в столовую, пивную, парикмахерскую, а могли и продолжить шопинг, посещая, к примеру, небольшой гастроном с пирамидами консервов. Здесь, в магазине галантереи я покупал младшей сестренке подарок на день рождения – маленькое золотистое колечко за 1 рубль 50 копеек с красным блестящим камушком, наверное, рубином. Продавщица любезно доставала с полки коробочку, где были навалены такие кольца, и советовала примерять на мизинец. За год сестра драгоценное кольцо успешно теряла, и я снова шел в галантерею.
Монтинский рынок вполне удовлетворял повседневные потребности окрестных жителей. Но если нужно было что-то особенное, то приходилось ехать, например, на Тязя Базар у цирка. Там можно было приобрести и свежую осетрину, и парную баранину, и свинину, и всяческие сухофрукты. Арменикендский (Насиминский) базар был богат цветами. В Сураханы ездили за субпродуктами для холодца. Сабунчи славились барахолкой – воскресным блошиным рынком. Свои поклонники были у рынка в Микрорайоне, у Пассажа, у Шушели-базара. Неподалеку от вокзала был (и до сих пор есть) Зеленый рынок. А ветераны помнят и Зеленый рынок на улице Басина…
Моя одноклассница Александра Кобяк прислала свои воспоминания о Монтинском базаре:
«Бакинские рынки – это целая отдельная жизнь! Я начала ходить на базар еще маленькой с бабушкой. Именно она вовлекла меня в эту удивительную театральную игру. Бабушка научила меня отличать колхозника от перекупщика, свежий товар от смешанного или даже залежалого, научила как сбивать цену, торговаться, как выбирать товар и во сколько за чем надо приходить.
Один из первых уроков бабушки: «Хочешь хорошую цену, уважай продавца – говори с ним на его языке!» И вот мои первые уроки азербайджанского языка, и сразу практика. Какой мужчина, азербайджанец, откажет русской девочке, пытающейся говорить с ним на родном языке? Да, они улыбались моему ломаному азербайджанскому, но при моем замечании: «Если плохо говорю, я перейду на русский…» – тут же: «Что ты, что ты, сестра, выбирай!» И улыбка становилась шире – hörmət! Великая вещь! А сколько за это время ты выслушаешь комплиментов… Песня!
Среди большой кучи моркови я искала темную, баклажанового цвета. И продавец искал ее для меня. А покупка капусты, когда тебе надо 300 г на борщ, облюбовала вилок (на два кило) и просишь отрезать… – Да пожалуйста!
А веники, выбор которых – целая наука! Домой принесешь, замочишь в горячей воде – для мягкости и гибкости прутиков. После от ручки вниз натягивали кусок капроновых колготок, чтобы веник не распадался…
А зелень! За продавцом на стене базара обязательная табличка «Вся зелень – 10 копеек» и сам хозяин, макающий пучок зелени в ведро с водой и обрызгивающий этим пучком весь товар. И с обязательным подарком поверх всего заказа – пучок кинзы…
А соленья… Возле бочек небольшая табуреточка, на которую молоканка (пышная тетя с беленым лицом, сурьмленными бровями, наведенным румянцем) вставала и ныряла вниз головой в бочку, чтобы достать со дна.
А вес с походом… А приход на рынок к закрытию… Ведь день на базаре для продавца – стоил довольно дорого, поэтому и было негласное правило: не оставлять товар на завтра. В результате ты уже покупаешь не на вес, а «Hər şey üçün – 1 (2, 3) manat!» (Все – за рубль!). Правда, у таких покупок была и оборотная сторона, когда вместо одной задуманной порции аджики, приходилось дома крутить три. А что поделать? Опт есть опт!
А при входе продажа упаковочной тары: бумажных пакетов и корзин-зямбилей, сейчас бы ее назвали эко-тарой…
Все это и еще многое-многое другое особо остро ощущаешь вдали. Когда я приехала в Украину, в небольшой городок, где на рынок свой товар приносили местные жители (разительный контраст: вместо гор овощей и фруктов – бабушка с десятком яиц, 3-4 кучками моркови, буряка, про зелень я вообще молчу), я подумала: «Боже мой, и это Украина – житница?»