В Театре O2 режиссер Константин Солдатов поставил спектакль «İNİŞMA» по мотивам знаменитой пьесы Мартина Макдонаха «Калека с острова Инишмаан». В центре истории – сирота Билли, которого воспитывают две тетки, Кейт и Эйлин. Билли, как и многие другие, мечтает вырваться с острова, и однажды такой шанс появляется: по соседству американцы снимают кино, и далекий Голливуд вдруг оказывается рядом…
Уточнение «по мотивам» очень важно: сюжет, герои, имена и сама Ирландия никуда не исчезли, но вокруг них появился совсем другой мир. Ирландцы бы точно себя не узнали.
Нет, Константин Солдатов не стал переносить действие из Ирландии в Азербайджан. Герои по-прежнему находятся на Инишмаане, говорят об Ирландии и о своих островных делах. Но живут они при этом совершенно по-бакински.
Лавочка Кейт и Эйлин превратилась то ли в чайхану, то ли в придорожную забегаловку. Люди пьют, ругаются, сплетничают, перебрасываются русскими и азербайджанскими словами. Иногда два языка встречаются внутри одной фразы, а иногда и внутри одного слова. Образуется макароническая речь, которая крайне редко звучит на сцене так широко, как в «İNİŞMA».
Яркий пример – словечко «*иктирилизуйся»: азербайджанская обсценная основа получает вполне русскую словообразовательную форму. В оригинале Макдонаха был просто грубый посыл («Will you feck off home for yourself?»), а в спектакле возникло слово, которое могло родиться только в Баку.
Для бакинской публики этот слой спектакля хорошо понятен: узнаются интонации, словечки, типажи, старые городские шутки. Так, островной бездельник Джоннипатинмайк в исполнении Теймура Рагимова свои нелепые новости оценивает вопросом: «Вау или не вау?» Многие бакинцы сразу поймут эту отсылку к городскому чудаку по прозвищу Ковбой Эльдар, который в начале 2000-х был настоящей звездой Торговой. «Уау!» «Привет всем нашенским!» – это из репертуара Ковбоя Эльдара.
Сам Джонни у Макдонаха постоянно таскает по острову новости совершенно ничтожного масштаба (кот укусил гуся за задницу), сообщая их с важным видом. В спектакле Рагимов откровенно резвится: импровизирует, вдруг читает монолог Гамлета по-английски, и те, кто видел Теймура на сцене РДТ в роли Принца Датского, понимают отсылку. На предпоказе актеры вообще легко выходили за рамки пьесы. Когда со сцены прозвучало, что Джоннипатинмайк – əməkdar artist, публика отлично поняла намек на реальное звание Теймура Рагимова.
Не знаю, сколько таких импровизаций сохранится после премьеры. На предпоказе их было много, и спектаклю они придавали характер веселого театрального хулиганства.
Но здесь же возникает и главная сложность.
Пьеса Макдонаха сама по себе требует внимания: она забавная, но не простая. А Константин Солдатов добавляет к ней два языка, бакинский фольклор, современные шутки, импровизации, локальные отсылки, гротескные костюмы и иммерсивные приемы. Герои существуют словно вне времени. И поначалу зрителю приходится одновременно разбираться, кто кому приходится родственником, почему ирландцы околачиваются в какой-то затрапезной чайхане и вообще по каким правилам устроен этот странный мир.
Первые минуты «İNİŞMA» лучше просто смотреть и слушать, не пытаясь сразу разобраться во всем. Постепенно слух привыкает, персонажи занимают свои места, отношения между ними проясняются, и первоначальный сумбур начинает складываться в историю.
Оформление Чингиза Бабаева занимает в спектакле очень важное место. Под «İNİŞMA» фактически перестроено все пространство Театра O2.
Главное помещение действительно напоминает какую-то придорожную забегаловку: кустарные портреты, ковры, случайный декор, предметы сомнительной эстетической ценности. На одном из ковров название спектакля выложено ватой – примерно так, как когда-то украшали помещения к свадьбам и другим торжествам. Получилось пространство нелепое, пестрое и при этом абсолютно живое. Но это не Баку и не Ирландия. Авторы спектакля придумали место, которого нет на карте. А Чингиз Бабаев сделал его материальным.
Здесь постоянно кто-то кричит, дерется, танцует, включает музыку. И тут живут сестры Кейт и Эйлин вместе с племянником Билли. В соседнем темном помещении уже возникает атмосфера ирландского побережья: там появляется моряк Малыш Бобби, а лодку изображает огромный бумажный кораблик.
Есть еще каморка Джоннипатинмайка и его престарелой матери. Зритель словно заглядывает к ним в окно: двое сидят на топчане, ругаются, выясняют, сколько старухе позволено выпить, а сын между делом активно спаивает мамашу самогоном.
Зрители в этом удивительном пространстве довольно быстро перестают быть просто зрителями.
Мне впервые в театре налили пиво и подали к нему традиционный нохуд. Когда персонажи собрались смотреть кино, публике раздали семечки. Причем важно было не складывать шелуху аккуратно в стаканчик, а плевать прямо на пол.
Актерский состав в «İNİŞMA» очень разный – по опыту, школе, возрасту, и разница эта заметна.
Прежде всего я хотел бы выделить Румию Агаеву.
Я впервые увидел ее в такой большой роли, и роль Кейт Осборн оказалась для Румии абсолютно родной. Агаева играючи переходит с русского на азербайджанский и обратно, легко импровизирует, полна юмора и иронии. В этом странном мире она чувствует себя совершенно свободно. И во многом именно благодаря ей легче принять правила спектакля.
Обаятельную пару Румие Агаевой составляет Татьяна Шургалина в роли Эйлин. При этом сестры вообще не похожи друг на друга. Кейт ходит в затрапезном халате и в резиновых шлепках из Садарака, время от времени зачем-то переобуваясь в туфли. Эйлин же появляется в платке а-ля гоголевская Солоха и на каблуках неимоверной высоты. Выглядит она категорически смешно и при этом очень трогательно. Если в Кейт много резкости и житейской хватки, то Эйлин у Шургалиной мягче, простодушнее и, пожалуй, добрее.
У Ирины Якубенко в роли Мамаши О’Дугал совсем немного текста, но маленький образ получился очень точным. Вечно находящаяся под хмельком старуха напомнила мне героиню Инны Чуриковой в «Ширли-мырли». А отношения матери и сына – прекрасный пример столь характерной для Макдонаха любви-ненависти: кажется, что эти люди друг друга терпеть не могут, но именно непрерывная ругань и оказывается формой их близости.
На фоне профессионалов заметна разница в актерском опыте Игоря Бугриева и Айганым Куандыковой. Оба создают яркие гротескные образы, но временами еще видно, как эти образы строятся: Бартли словно механически реализует комическую программу, Хелен чуть демонстративна в своей грубости.
Деликатно, без нажима сыграл доктора МакШерри Руслан Байрамов. На фоне всеобщего сценического бедлама его спокойствие действует почти лечебно и дает зрителю возможность немного перевести дух.
Хорош Евгений Максимов в роли Малыша Бобби. Никаких особых актерских фокусов артисту для этого не требуется. У него получился крепкий, уверенный ирландский моряк, которому веришь сразу. Максимов вообще умеет существовать на сцене без суеты.
И совершенно особое впечатление производит Гусейн Гусейнов в роли Билли Клейвена.
Тем более удивительно, что Гусейнов – студент всего лишь второго курса театрального вуза. Его физическая работа настолько убедительна, что парня всерьез можно принять за человека с ДЦП. Пластика продумана до мельчайших подробностей: рука, нога, походка, положение корпуса, движения головы.
Да, временами этой пластики даже многовато. Физическое состояние Билли порой перетягивает внимание с текста и самого героя. Но для молодого артиста такая большая и сложная роль – очень серьезная работа. И главное – за всей этой техникой все-таки проступает сам Билли: ранимый, упрямый, одинокий человек, который отчаянно хочет вырваться из своей постылой жизни. Он и остается главным героем этой истории…
…Смотришь это азербайджанско-русско-ирландское представление и понимаешь, что остров в спектакле «İNİŞMA» вообще не столько география, сколько состояние. Маленькое место, где все знают друг друга, бесконечно сплетничают, ссорятся, мечтают уехать – и при этом остаются крепко связаны со своим миром. «Значит, не так уж плоха Ирландия, если сюда едут негры и зубные врачи?»
И значит не так уж далека Ирландия от нашего Баку?
Сентябрь 2026 года