Родился я 23 февраля 1971 года. Совсем чуть-чуть не застал первое новогоднее поздравление Леонида Ильича Брежнева. Как я уже сказал, мы жили в условиях тройного уплотнения – с двумя одинокими старушками-соседками. Во всем нашем подъезде полностью квартиры принадлежали только большим семьям: Рзаевым – на втором этаже и Мирзоянам – на первом.
У первого этажа были свои бонусы: многие пристраивали мини-садики. Расти там особенно было нечему – максимум одно дерево или куст. Зато эти палисадники, площадью 4–5 квадратных метров, служили местом хранения всякой неценной утвари, а порой и откровенного хлама – выполняли функцию сарая. А у других наших соседей с первого этажа – семьи Бакиных – я однажды увидел настоящий погреб. Тоже, как-никак, расширение жилплощади. У нас же, живших на верхнем (третьем) этаже, был свой «бонус» – протекавшая крыша.
Наш квартал по периметру окружали шесть больших жилых домов. А в его центре располагался детский сад Кишлинского машиностроительного завода (КМЗ) – с сосновой рощицей и тремя просторными беседками. Прежде там росли также олеандры с розовыми цветами и кусты испанского дрока с желтыми. Но их повывели – чтобы сильный запах не вредил детишкам.
Территория детского сада делила квартал на несколько дворов. Наш был самым большим. Его размеры позволяли жильцам разного возраста одновременно играть в футбол, гонять голубей, сушить белье и просто сплетничать на лавочках – и все равно оставалось место.
А вот в другом углу было потеснее – там находился большой пожарный бассейн. Такие были во многих монтинских дворах. Говорят, раньше в них с удовольствием купалась детвора. Но при мне бассейн чаще всего был пустым и замусоренным.
Двор наш был вполне зеленым – тополя, тутовники и прочие деревья давали тень в самые жаркие дни. Автомобилей тогда почти не было. Под деревьями жильцы установили скамеечки и стол, где поигрывали в домино или карты. Для игр в холодное время года соорудили отдельный домик размером с комнату – получился маленький клуб. Рядом с ним поставили железный стол для пинг-понга. Позже в углу двора выстроили просторное длинное помещение – для собраний, свадеб и поминок.
К забору детсада любители птиц пристроили две голубятни. И возле «клуба» с тех пор всегда паслись, изобильно украшая асфальт белыми пятнами, многочисленные голуби.
Над голубятнями росли огромные тутовые деревья, и ребятня легко взбиралась на крыши по бетонной решетчатой ограде, чтобы полакомиться сочными плодами. На той крыше я узнал, какой стойкий краситель у черных ягод – наедались, а потом ходили с синюшными ладошками и вампирски-красными ртами.
Одного из соседей-голубятников звали, кажется, Исмаил. Он и его братья не раз сидели за кражи. Вообще, в нашем пролетарском районе граждане с судимостью встречались нередко. Но существовало твердое правило: у себя на районе не воровать. Где они промышляли – не знаю. Дворовые криминальные новости пробивались сквозь мой младенческий сон:
– А потом Мирзоян побежал за ним с вилкой!..
Страшная история произошла во дворе за несколько лет до моего рождения. Тренер по плаванию Ваня убил своего отца. Причина неясна, возможно – случайность. Семья жила на первом этаже и имела палисадник. Убийца и его мать – жена жертвы – решили зарыть тело прямо там. Мамаша, трудившаяся в дератизационной службе (в народе говорили – контора «Крысы-мыши»), даже принесла с работы порошок, чтобы заглушить запах. Но преступникам не повезло – их копошение заметил сосед сверху и поспешил доложить в милицию. Благо, РОВД находилось неподалеку.
Обыск и эксгумация привлекли зевак со всех окрестных дворов. Убийцу и его пособницу арестовали, а вскоре в квартиру вселилась новая семья.
…Многие в те времена старались подрабатывать. Например, в угловом подъезде на разных этажах жили две тетки по имени Мария. Обе Марии торговали семечками. Не на улице – прямо из дома. Закупали на базаре сырые семечки, жарили, подсаливали – и все знали, что в такой-то квартире можно купить пакетик – для уюта к вечернему чаю.
По дворам ходили разные мастера: стекольщики, точильщики ножей… Волочили свои ящики на подшипниках мороженщики. Среди кусков сухого льда, окутанных морозным паром, лежали порции эскимо, фруктового и молочного мороженого.
В погожие дни во дворе выбивали ковры и сушили белье. Меж деревьев и столбов протягивали длинные веревки, а чтобы они не провисали под тяжестью мокрых пододеяльников, использовали «подстановки» – тяжелые оглоблеподобные палки с раздвоенным концом. Хозяюшка, выходящая во двор, напоминала обитательницу тропиков: на плече – подстановка, на шее – ожерелье из прищепок («шпилек», как говорили у нас). Споры, чья очередь вешать белье, перерастали в громкие ссоры с перечислением всех соседских недостатков.
Обычно на улице сушили что-то крупное – для мелочи годились кухня или подъезд. Но это правило соблюдали не все. Весь двор горячо осуждал 20-летнюю Любку, развешивавшую на всеобщее обозрение свои трусы и лифчики:
– Не замужем еще, а стыда уже нет!
Любка отмахивалась:
– А пускай все видят, что у меня трусы чистые!
В жару во дворе устраивали особую процедуру – проветривание стратегических запасов. Устанавливали раскладушки, растягивали подстилки и разворачивали на них пальто, полотенца, жаккардовые одеяла, перины… За мокрым бельем можно было присматривать из окна, а за «сокровищами» приходилось следить лично – сидя на табуретке.
– А то знаем мы этих соседей!
Соседи, конечно, рассматривали чужие запасы и мысленно сравнивали со своими. Так и чередовались эти выставки народного хозяйства. Моя бабушка тоже решила не отставать от ярмарок тщеславия, и тоже как-то раз вывесила пальто. Которое купила два дня назад.
Летом во дворах мыли ковры. Дети с радостью пользовались водным раздольем, обливали друг друга из ведер и жестянок. Пластиковые поливалки из-под шампуня были ценнейшими сокровищами.
Среди других дворовых игр были прятки, ловитки, «Казаки-разбойники» (сквозные подъезды в этом очень помогали), волейбол, «Резиночка», «Семь стекол», «Птички на дереве», «Классы», «Круговая лапта», «Вышибалы», «Море волнуется раз…» и другие. Для футбола сварили из труб просторные ворота. А по вечерам всем двором ходили в кино.
Поколение послевоенных пацанов развлекалось иначе. Ездили на электричке за город и ловили ужей в болотах. Змей, запакованных в капроновые чулки, привозили в город – пугать девчонок? Мой дядя Володя в подростковом возрасте активно участвовал в таких вылазках. Однажды вернулся израненный в кровь – результат встречи с диким камышовым котом.
Другой маршрут вел на Заготзерно, где сеткой ловили воробьев. Их вечером жарили на костре, который разжигали на территории детского сада – там было поспокойнее, сторож предпочитал спать, а взрослые через забор не лазали.
Катались на самодельных самокатах (три подшипника и доски), стреляли из самострелов, плели браслеты из цветных телефонных проводов. Впрочем, такие провода появились позже. В мои ранние годы чуть ли не на весь дом был один телефон – у Рзаевых.
Читали Ремарка, говорили цитатами из «Двенадцати стульев»и «Золотого теленка». По вечерам во дворах звучала гитара. Гитары были простенькие, но обязательно украшались наклейками из ГДР с иностранными красотками. Умевшие играть – были в центре внимания. Среди друзей моего дяди Володи был такой музыкальный талант – Саша Сапунов. Ходил к другу в гости, ходил-ходил – и в итоге женился на его сестре. Так, собственно, и появился на свет я.