Пока Горбачев не пошел войной на алкогольную продукцию, Советский Союз вполне успешно изучал географию Азербайджана по этикеткам: «Карабах», «Апшерон», «Баку», «Шемаха», «Акстафа», «Гек-гель», «Агдам», «Шамхор»», «Гобустан» и так далее. Вина были и достойные, марочные, и дешевые в стиле «шмурдяк».
Благородным азербайджанским «Кюрдамиром» в фильме «Место встречи изменить нельзя» ловелас-убийца Евгений Фокс угощает Ларису Груздеву во время прощального романтического ужина. Причем он даже много дней спустя, на допросе, припоминает марку вина. Вероятно, купил не случайно, ценил, сибарит этакий. Хотя и слегка исказил название – на французский манер.
А 19-градусный портвейн «Агдам», продававшийся советским пролетариям, конечно, с португальскими винами имел не очень много общего. Зато он пользовался большой популярностью у забулдыг, потому что был дешевым и резво отключал мозги. Отсюда и появилось слово «бормотуха». В этом качестве «Агдам» даже попал в литературу. Помните в «Заповеднике» у Сергея Довлатова:
– Кто такой Марков?
– Фотограф. Законченный пропойца. Я вас познакомлю. Он научил меня пить «Агдам». Это нечто фантастическое! Он и вас научит…
– Премного благодарен. Но боюсь, что в этом деле я и сам – профессор.
В Баку слово «агдамщик» означало «опустившийся пьяница».
Родными братьями «Агдама» были дешевые портвейны «Далляр» (17 градусов) и «777» (16 градусов).
В детстве я любил разглядывать яркие этикетки в винном отделе нашего монтинского продмага и поражался разнообразию ассортимента. В колбасном или молочном таким богатством и не пахло: «Мадраса», «Садыллы», «Алабашлы», «Тауз», «Шахдаг», «Наргиз», «Гюнашли», «Аг суфря» («Белое столовое»), «Кямширин» («Полусладкое»), «Арпачай», «Марал-Гель», «Ширван», «Гобустан», «Гадрут», «Мартуни», «Чинар» и другие. Но особенно меня почему-то привлекали коньяки: «Азербайджан», «Бакы», «Москва», «Гянджа», «Апшерон», «Гек-гель», «Ширван», «Юбилейный», «Коньяк ***», некоторые из которых были в стильных плоских бутылках… Коньяки население покупало не так охотно, ведь они были значительно дороже водки, зато для оформления витрин коньяки подходили лучше всего.
Звучит забавно, но у нас дома коньяк пил только я. Приобретался сувенирный 100-граммовый шкалик «Апшерона» и нянька добавляла несколько капель дорогого коньяка мне в сладкий чай – чтобы ребенок ел лучше. Потом мы с коньяком расстались на много-много лет. Но до сих пор вкуснейшим из коктейлей я считаю сладкий черный чай с ложечкой азербайджанского коньяка.
Как видите, мои алкогольные воспоминания из 1970-х очень скромны. А взрослые пили разное: и вино, и водку – по праздникам. Самым благородным напитком, конечно, было «Советское Шампанское», которое берегли к Новому году или к свадьбе. Изысканнейшим подарком при поездке за пределы республики было игристое вино «Жемчужина Азербайджана» прозванное «Красным шампанским».
Пиво было доступнее всего в разлив. Отец, возвращаясь домой после смены, мог зайти в пивную у монтинского парка. Если я был с ним, то мне доставалось блюдечко вареного гороха. И я до сих пор уверен, что подсоленный вареный нут – лучшая закуска к пиву.
Говорят, за монтинским базаром какие-то ребята держали подвальчик – что-то вроде рюмочной, где наливали крепкие напитки под немудреную закуску. Вокруг обычно толклись работяги вперемешку с сомнительными персонажами.
Конечно, напитки детства – это безалкогольные. «Под Башней» стояли автоматы, торговавшие газированной водой: чистой – за копейку и с сиропом – за три копейки. В каждом автомате был один или два стеклянных стакана. Стакан можно было помыть в специальном отсеке, перевернув, и нажав на донышко.
Рядом с этими приборами функционировали автоматы разменные, о которых сейчас помнят немногие. Ведь трехкопеечные и однокопеечные монеты были не очень распространены. В Баку любили округлять. А что поделаешь, если воду за другие монеты автомат не выдаст? Вот и меняли: бросали гривенник (10 коп) и получали на выходе 3+3+3+1. Кажется, была еще возможность разменять и 15-копеечную монету.
Кстати, в моем детстве 10-копеечная монета называлась «дикон», 20-копеечная – «лабазник» (от «аббаси»), а копейка звалась «кантик».
Лимонад из автомата я не очень любил: он был не столько сладким, сколько сладковато-кислым. А вот в ларьках, которые по всему Баку назывались «Сулар – воды», за 5 копеек можно было выбить более вкусный вариант лимонада. А уж если средства позволяли, то заказывался шикарный «двойной» – за 10 копеек, который был уж совсем сладким. Настоящее наслаждение в жаркий день или после школы!
«Лимонад продавали на бульваре ларечницы. Около сиропа, в котором лежали липкие пятаки, вовсю кружили рои пчел…», – рассказывал Михаил Дегтярь.
Лимонад можно было купить и бутылочный – «Буратино» или «Дюшес». Позже появились «Тархун», «Байкал». Киновед Аяз Салаев вспоминал, что застал лимонады «Выставочный» («Сяргили») и «Мокко». А если заглянуть в специальную литературу, то открытиям не будет числа. Например, согласно тяжеленному тому «Истории азербайджанского графического дизайна» (автор Расул Гасан), в Азербайджане в 1960-е годы также выпускались «Мускатное игристое» вино, десертные напитки «Апшерон», «Баку», «Лимонный» (12-14 градусов), пунши «Айва», «Шафран» и «Азербайджан» (17 градусов), крепкие ликеры «Миндальный», «Розовый» и «Кофейный», а в 1970-е – 35-градусный напиток «Виноградный», 40-градусная «Настойка тархуна», безалкогольные напитки «Шиповник», «Рейхан», «Тархун», «Фейхоа», «Мятный», «Гранатовый», «Школьный» и другие. Сортов бутилированного пива тоже можно отыскать в архивах немало: «Жигулевское», «Летнее», «Азербайджан», «Москва», «Украина», «Рига», «Бархатное», «Гянджа», «Бакинское специальное»…
Но как же все-таки неудобны были эти тяжелые стеклянные бутылки! Тащить для какого-нибудь домашнего праздника десять бутылок лимонада и столько же минералки было невероятно утомительно! Ведь к 10 литрам напитков добавлялись еще 5 килограммов стеклотары. Зато потом их можно было сдать и получить по 18 копеек за бутылку. Да, я знаю, что официально бутылка стоила 20 копеек, но в монтинских пунктах приема стеклотары с каждых пяти бутылок приемщик оставлял 10 копеек себе на память.
Среди других напитков можно вспомнить соки из конусовидных сосудов, продававшиеся в тех же ларьках, а также квас – из желтых двухколесных бочек. Томатный сок в кафетериях разливали и из 3-литровых баллонов. Из стоявшей рядом солонки можно было зачерпнуть ложечкой соль.
Возле метро продавали молочный коктейль. На бульваре мы пили вкусный шербет – за 10 копеек стакан. Шербет мне нравился освежающим лимонным вкусом, сладостью и отсутствием газированности.
А минеральную воду я соглашался пить, если только бабушка подслащала ее сиропом. «Бадамлы» с сиропом – лучше любого лимонада! Правда, однажды я опростоволосился: купил две бутылки минералки с непривычным названием «Арзни». Ну и гадким получился мой самодельный лимонад! «Арзни» оказалась соленой.
Интересным напитком была домашняя газировка, куда тоже можно было добавлять сироп из варенья. Воду газировали при помощи прибора под названием сифон. Металлические баллончики для сифона заправлялись углекислотой в мастерской неподалеку. Когда мастерская закрылась, закончились и наши манипуляции с сифоном.
Вероятно, первым вином, что я попробовал, был «Кагор». Но мне его давали в кипяченом состоянии – говорили, что «Кагор», лишенный спиртовой составляющей, очень для детей полезен – повышает гемоглобин. Бутылка выливалась в кастрюльку, ставилась на плиту. И напиток уменьшался в объеме в два раза. Перед подачей, конечно, остужался.
Также мне бабушка готовила интересную настойку, в которой смешивались сок алоэ, мед и коньяк (1:1:1, настаивать две недели в темном месте). И я получал ложку утром, ложку вечером. Это называлось «для здоровья». Мне нравилось.
Мама покупала баллоны томатного сока или персикового компота. И то, и другое до сих пор очень люблю. Сами тоже варили. Летом – компоты из абрикосов, вишен, кизила, а с наступлением осени – из айвы. Много «закрывали» (консервировали) на зиму.
А еще бабушка, работавшая некогда в санатории, варила мне кисель. Покупалась черная смородина и перетиралась с сахаром. Оттуда отжимался сок. Оставшаяся гуща варилась с крахмалом, а после в готовый кисель заливался заранее отжатый сок, и кисель таким образом не утрачивал витаминности. Причем смородину терли летом, а кисель мне варили зимой, когда с витаминами было хуже.
Настоящее же вино я попробовал, наверно, в старших классах. Это было красивое вино «Чинар». С фантазией у маркетологов было не богато, поэтому в Баку выпускались вино «Чинар», конфеты «Чинар», холодильник «Чинар», было кафе «Чинар» (сейчас это ресторан паназиатской кухни) и валютные магазины – аналог московской «Березки» – тоже были «Чинар».
А впервые коньяк без чая я отведал опять же классе в девятом – на вечеринке у одноклассника Степы, который припрятал из родительских запасов бутылочку домашнего. Я боялся, что крепкий напиток обожжет все внутри, и поэтому после пробного глотка постарался как следует закусить шоколадными конфетами. Ну хоть не килькой.