Не хочу, чтобы создалось впечатление, будто Баку моего детства был наполнен исключительно позитивом – эдакий заповедник радужных единорогов. Безусловно, были и хорошие моменты, о которых не грех и поностальгировать, были и разных масштабов неприятности. И было полно обстоятельств «двояковыпуклых». Например, общественный транспорт был развит намного хуже, нежели сейчас, о кондиционерах в автобусах мы не осмеливались даже мечтать. Зато вообще не было пробок, и автобусы по городским улицам доезжали до места значительно быстрей. По разбитым же загородным дорогам «ЛАЗы» и «Икарусы» ездили, тяжко вздыхая.
Или, скажем, хорошие книги были большим дефицитом, за ними стояли в долгих очередях, их доставали через «заднее крыльцо», их выпрашивали у знакомых «на одну ночь». Сейчас же можно найти любую книгу, любое собрание, с любыми иллюстрациями… Но читать стали значительно меньше. И волнение, когда заглядываешь, сколько осталось страниц до конца увлекательного романа, почти забыто.
Говоря о неприятностях и трудностях, не буду уходить далеко в грехи советской системы, останусь в пределах воспоминаний о бакинском быте моего детства…
Продукты
По сравнению с тяжелыми 1990-ми прежние десятилетия – 1980-е и тем более 1970-е – называть голодными я бы не стал. Питались вполне сытно, однако многие продукты приходилось выискивать, доставать, ждать, когда «выбросят». В кармане каждого гражданина была компактная сетчатая сумка, прозванная «авоськой» – на случай, вдруг попадутся, например, апельсины, или редкие консервы, или еще что-то дефицитное. В хозмаге можно было даже приобрести аксессуар для авоськи – твердую пластиковую рукоять, благодаря которой плетеные авоськины ручки при перегрузке овощами или минералкой не так больно врезались в ладонь.
Моя мама большую часть свободного от работы времени занималась питанием семьи. А для этого нужно было не только приготовить, но и найти то, из чего приготовить. За какими-то продуктами ездили даже в пригородные поселки. В Сабунчи, к примеру, мать ездила за сгущеным молоком. Там в киоске лакомые сине-бело-голубые баночки продавали дороже на 15 копеек, но открыто. В Сураханах разживались субпродуктами. Свои достоинства были на рынке Восьмого Километра и в прочих местах. Еще хорошо, что у моей тети, работавшей в детском саду рядом с гастрономом, были знакомые в бакалее и в кондитерском, удавалось перехватывать свежее и вкусное.
Но в очередях, конечно, население проводило многие часы. Сперва ждали, что вот-вот привезут, например, яйца. Затем наконец-то приезжал грузовик, и вяло переругивавшаяся очередь перестраивалась в сторону кассы.
Помню также, что свинину и говядину нам приносила сотрудница мясокомбината по прозвищу «Мясница Нора». Тяжело отдуваясь, она размещалась на кухне со своими тяжеленными сумками и неторопливо доставала отборные куски, взвешивала их на безмене с острым крючком. Со временем мы купили настольные весы – для пущего контроля.
Дефицитом было очень многое. И у всех бакинцев были свои способы его добывать.
Мухи
Мелкой, но очень раздражавшей меня неприятностью были мухи. Сейчас их в городе очень мало. Это связано, очевидно, и с системой вывоза мусора, и с другими экологическими мероприятиями. Но в советском Баку лето было просто немыслимо без мух. И даже натянутые на окна и двери сетки достойно квартиру не защищали.
Мелкие мухи тихо крутились в центре комнаты, вычерчивая ломаные траектории. Но иногда залетали тяжелые беременные бомбовозы, которые жужжали, как первые аэропланы и истерически носились из угла в угол, позволяя себе побиться головой об оконные стекла. Тут-то я их и настигал, вооруженный свернутой газетой, тапком или специальным инструментом – мухобойкой. Эти «хлопушки» самых разных цветов продавались во всех хозяйственных магазинах – в отделе пластиковых товаров, рядом с тазами, бельевыми прищепками и кувшинами для подмывания. Была у нас и самодельная винтажная мухобойка, сделанная каким-то предком из деревянной ручки и резиновой пластины.
Борьбу с мухами я творчески развил, когда решил поступать в цирковое училище. У меня был набор пластмассовых булав для жонглирования. И я наловчился такой булавой бить мух налету. И чем тяжелее была муха, тем вернее она калечилась от резкого столкновения с моим жонглерским инвентарем. Я мог бы, наверно, получить разряд по бадминтону или лапте.
Против мух советская промышленность предлагала также клейкие ленты. Однако дома мы их вешать брезговали. Чаще такие липучки, увешанные десятками дохлых насекомых, можно было увидеть в мясных лавках, на рынке, в столовых.
Водопровод
Истинным бедствием было водоснабжение. Воду «давали» дважды в день по два-три часа – утром и вечером. Чтобы как-то обходиться в остальное время, бакинцы ставили баки для воды – в ванных комнатах, в подъездах, на крышах. Так же наполнялись прочие емкости – тазы, канистры, ведра («…рюмки, пипетки», – шутила моя однокурсница).
Воду экономили. Грязную просто так не выплескивали, а переливали в ведра туалетные.
К этому вполне можно было привыкнуть. Однако проблема была в том, что аварии на общем водопроводе или повреждения квартального насоса были до ужаса регулярными. И вода из крана могла не идти неделями. И одно из сильных воспоминаний детства – походы за водой. Во дворах встречались краны, куда вода поступала «самотеком», то есть под общим напором магистрального водопровода. И я знал наперечет все краны в ближайших дворах. Ходил по воду с пластиковым (5-литровым) ведрышком и с 8-литровым бидоном. Позже дорос и до полномасштабных жестяных ведер. Три-четыре ходки – запросто. А руки после свисали до колен.
Когда мотор наконец чинили, случалась новая напасть: полубезумная старуха Баба Ира, жившая под нами, затапливала соседей, живших на первом этаже. И они, недолго думая, перекрывали общий вентиль.
Мыться мы нередко ходили к родственникам.
Стирка
А ведь вода была нужна и для стирки. Пододеяльники, простыни, наволочки, скатерти, полотенца и всяческие салфетки замачивались в соде, отстирывались хозяйственным мылом, кипятились в персоли с порошком (иранские порошки доставали по знакомству, чаще можно было найти сумгаитский порошок «Айна»), снова отстирывались, полоскались, синились, крахмалились… И все это вручную, все повторялось многократно, потому что в ведро-варку одновременно помещалось лишь два пододеяльника.
Кухню заволакивали клубы пара… Среди развешенных повсюду простыней, наволочек и пеленок мы пытались найти друг друга.
В эпоху, не знавшую одноразовых подгузников, пеленки, ползунки стирались ежедневно. И снова, и снова. У нас была стиральная машина «Рига-60», но ее почти не использовали. Потому что в ней было еще меньше места, а воду заливать и выливать все равно нужно было вручную.
Гладили выстиранное белье у нас чугунными утюгами, которые нагревались на газовых плитах. Газ стоил копейки и одна-два конфорки на кухне горели постоянно, создавая некоторый уют.
Опасности
Когда дома была большая стирка, я предпочитал гулять где-нибудь по улицам. Но и там все было не слишком благополучно. По Монтину слонялись бродячие собаки, которых я очень боялся. Однажды стая собак, очевидно, почувствовав мой страх, с ревом погналась за мной. Я в ужасе припустил во весь дух, но вряд ли убежал бы далеко. К счастью, какой-то прохожий отогнал животных.
Бродили по поселку и группировки шпаны. От них тоже не приходилось ждать ничего приятного. В конце 1980-х возле кинотеатра какой-то упырь сорвал с моей руки часы и стремительно исчез во дворах. Кусок металлического браслета упал в пыль. Спустя час я уже патрулировал район с двумя боевыми слесарями из аварийной службы Бакгаза (с маминой работы). Однако найти злодея нам, к сожалению, не удалось.
Так закончился мой советский Баку.