Я почти никогда не сомневался, кем стану, когда вырасту. Правда, мои планы постоянно менялись.
Случайная покупка «Энциклопедического словаря юного астронома» в книжном магазине возле станции метро «Нариманов» привела к тому, что в четвертом классе я твердо решил стать астрономом. Я завел себе 48-страничную тетрадку и стал записывать то, что узнавал об астрономии. Например, полстраницы отвел красивой в завитушках надписи: «На Венере есть атмосфера. М.В.Ломоносов». Там же были списки крупных астероидов, пересчеты астрономических единиц в парсеки и прочие премудрости. Параллельно я прикупал все новые и новые книги по астрономии.
Помните повесть «Веселая семейка» Николая Носова? Ее герой Мишка все время покупал умные книги. «Один раз он купил книгу, которая называется «Обратные тригонометрические функции и полиномы Чебышева». Конечно, он ни слова в этой книжке не понял и решил прочитать ее потом, когда немножко поумнеет. С тех пор эта книга лежит у него на полке – ждет, когда он поумнеет». Вот и у меня большая часть купленных книг по астрофизике так и не дождались, чтоб я поумнел. Изобилие в книгах мудреных в них формул привело меня к мысли, что все эти звездные расчеты сложноваты. И я решил сосредоточиться на планетологии, а заодно на селенологии (науке о Луне). Мне казалось, что это ближе и проще. Читал отдельные главы с увлечением… Кажется, именно в тот период мы с другом выпустили пионерскую стенгазету под названием «Венера».
К астрономии стенгазета никакого отношения не имела.
Через год мои увлечения приземлились. После книги Целестины Клячко «На поиски исчезнувшего племени» я решил стать археологом. Начитавшись о приключениях натуралистов Джеральда Даррелла, Джой Адамсон, я принялся мечтать о заповедных саваннах Центральной Африки (кто бы тогда мог подумать, что мой однокурсник станет послом Азербайджана в Кении). В пятом классе я решил сосредоточиться на Африке в целом и даже посвятил длинное сочинение из разряда «Кем быть?» новой отрасли знания под названием «Континентология».
– Это я сам придумал, – гордо сообщил я учительнице литературы Алле Михайловне.
– Я это поняла, – хмыкнула Аллушка.
Пока африканские приключения лишь планировались, жизнь сама приблизила тропики. Неподалеку от Детской Железной дороги в Баку открылся новый зоопарк. И мы с моим одноклассником Леней принялись туда ходить каждое воскресенье, тихонько мечтая устроиться в зоопарк смотрителями.
Зоопарк был маленький – два гектара с копейками, но уютный. Слева от входа располагались террариумы с анакондами, варанами и крокодилами. Справа начинались ряды клеток с хищниками. В центре был огромный вольер с хищными птицами, а в дальнем конце обитали копытные – зебу, ламы, верблюды, олени….
Мы с Леней разглядывали медведей, наблюдали за игуанами и грифами, восхищались львами. А черного волка можно было даже почесать. Прочие хищники были отгорожены двойными решетками, лишь черный волк жил в простом вольере. Сквозь сетку я просовывал палец, волк прислонялся к ней с другой стороны, и я чесал его лоснящийся черный бок.
Затем я придумал еще один способ сблизиться со зверюшками. Нарисовал удостоверение «Пионерская пресса» (слова «бэджик» тогда никто не знал), повесил его на грудь и принялся разгуливать по зоопарку с фотоаппаратом. Возле огромного вольера с бассейном, на берегу которого обитали львы, была клетка поскромнее. И к ней можно было добраться по бордюру, миновав первое заграждение. В той клетке жили тигры. Я улучил момент, когда поблизости не было ни сотрудников, ни посетителей, вскарабкался на бордюр и прокрался к тигриной клетке.
Я расчехлил камеру и просунул объектив сквозь решетку, намереваясь снять отдыхающих тигров.
Вдруг 200-килограммовый зверь, секунду назад, казалось бы, мирно дремавший в обнимку с какой-то костью, вскочил на задние лапы, а передней лапой с размаху ударил по моей камере…
Точнее, хотел ударить. За секунду до я успел отдернуть аппарат.
Я немедленно дал задний ход, изрядно перепугавшись. Но скажу честно, испугался вовсе не зверя, а, конечно, зооначальников. Мало ли как они могли меня отругать…
Очередная мечта пришла ко мне с книгой норвежского исследователя Тура Хейердала «Кон-Тики», очень вовремя изданной в Баку массовым тиражом. Я и прежде запоем читал о дальних странах и приключениях, теперь же заболел путешествиями на плотах. Внимательно изучив Атлас Азербайджанской ССР, я обнаружил симпатичную водную артерию, соединявшую реку Самур на границе республики с Каспийским морем на северо-западе Апшеронского полуострова и решил, что она вполне годится для плавания на плоту.
Ботанических знаний мне хватило для того, чтоб не искать бальсовые бревна в Азербайджане. Я спроектировал плот на автомобильных камерах. Но после меня ожидали лишь разочарования.
Во-первых, первая же поездка на север полуострова позволила мне увидеть живьем этот самый канал. Он оказался не только узким, словно канава – оросительный канал вам не судоходный, так еще водоем пересекали на каждом шагу всякие трубы, кабели, мостики. А как же непременная мачта с флагом? По такому каналу, понял я, смогут путешествовать только коты в тазу.
А во-вторых, мои предполагаемые попутчики Леня и Рамиз вдруг отказались от плавания. Я предложил им обогнуть на плоту Апшерон, не отходя далеко от берега, но и это одноклассников не привлекло. Так мы и остались на берегу. И я сосредоточился на блужданиях по городу и его окрестностям. Однажды в воскресенье добрался до Разинского озера и вляпался там в ил чуть ли не по колено.
…В итоге я не стал ни астрономом, ни зоологом, ни мореплавателем. Но мне посчастливилось получить профессию, которая позволила в некоторой мере реализоваться моим детским мечтаниям.
Став журналистом, я исследовал необитаемые тропические острова, ловил рыбу в Индийском океане, наблюдал Луну в телескоп с мальдивского пляжа, парил на параплане над Бали, гладил львов и гепардов на Маврикии, колесил на велосипеде по Таиланду, забирался на горы, нырял к коралловым рифам. Впечатления незабываемые, хотя…
Помню, осенью 2010 года я плыл на моторной лодке по реке Килим, вьющейся по малайскому острову Лангкави. Вокруг были густые мангровые заросли, над рекой возвышались крутые скалы, помнившие еще динозавров. Мы спешились и углубились в древнюю пещеру. Там в прохладном сумраке жили сотни летучих мышей, висевшие среди сталактитов. Вячеслав 1980-х задохнулся бы от восторга, находясь в столь уникальном месте на краю света. Но Вячеслав 2010-х думал в пещере совсем о другом: «Где бы в этих диких местах купить игрушку – в подарок сыночку, который ждет меня дома».
Времена нас меняют.
Но в следующей главе, не волнуйтесь, я вернусь в родной Баку и расскажу о своих странных достижениях в области культуры и искусства 40-летней давности.
А в старом бакинском зоопарке, повзрослев, я провел много часов. С этим тоже связаны самые разные воспоминания.