Лето 1978 года было замечательным. Я впервые полетал на самолете – до Астрахани. А оттуда отправился с родителями в речной круиз по Волге – до Москвы. Плавали 20 дней, побывали в многочисленных поволжских городах, привезли кучу впечатлений и хрустальные вазы.
В августе я наигрался с дворовыми пацанами в войнушки. Я накатался на велосипеде, свалился и разбил голову. Ходил в повязке, как раненый партизан, и страшно гордился.
Но лето заканчивалось и пора было готовиться к неминуемому – к школе. Мне купили синий ранец с аппликацией в виде гигантского мухомора, много тетрадок в клетку и в линию, папку для тетрадей, прозрачные обложки для тетрадей, прописи, карандаши, ручки, счетные палочки, красивый деревянный пенал, и прочие нужные вещи вроде «Кассы букв и слогов». Форму тоже приобрели.
Но прежде нужно было в школу записаться. Собрав все необходимые документы, мы пошли в ближайшую – №66.
Эта школа была ровесницей поселка Монтина. Изображение ее двухэтажного здания есть даже в трехтомнике «История Азербайджана» 1963 года, в параграфе «Народное образование». На фасаде, над центральным балконом было написано «Школа имени П.Монтина. 1924-1925».
Вместе со школьным садом, спортивными площадками и учебно-производственным комбинатом (УПК) школа занимала большой квартал между трамвайным кругом и улицей Маяковского, а также между 1-й и 2-й Южными улицами (сейчас – Арифа Гейдарова и Алексея Черняевского)
Войдя в прохладный вестибюль, мы с мамой оказались в доме, где мне предстояло провести десять совсем неплохих лет.
Вестибюль был маленьким, стеклянно-деревянные стены отгораживали его от гардероба и от главного школьного коридора. Через год эти стены снесут и вестибюль старой школы станет просторнее и современнее. Но стеклянные стены, закрашенные снизу и прозрачные наверху, кое-где останутся. На втором этаже такой стеной будет отгорожен кабинет №18, а под ним – кабинет музыки.
Когда мы пришли записываться в школу, на месте музыкального кабинета еще был кабинет директора. Там же была приемная. И меня в школу принимал лично директор школы Сурен Михайлович, пожилой фронтовик, лысиной и кудрями напомнивший мне столяра Джузеппе из фильма «Приключения Буратино» в исполнении Юрия Катина-Ярцева.
Директор задавал мне пустяковые вопросы, я не очень внимательно на них отвечал. Я умел и читать, и считать, и падать с велосипеда. Мое внимание больше привлекла странная рука директора. Несмотря на летнюю жару, на ней была вязаная коричневая перчатка. «Что же это за болезнь, – удивлялся я, – что рука мерзнет в жару?» Позже я узнал, что у ветерана войны, бывшего командира разведвзвода Сурена Михайловича рука была покалечена на фронте.
Меня записали в первый класс «в». Всего было сформировано три первых класса. Но погодя месяц школьная администрация спохватилась, что классы переполнены – по 40 человек в каждом. И из разных классов составили еще один класс «г». Хитрые учительницы успели оценить возможности учеников и попытались избавиться от учеников послабее, но не очень-то у них это получилось.
И вот 1 сентября. Встали ни свет ни заря – в семь утра. Разумеется, ранец был собран с вечера. Загодя бабушка выгладила белую сорочку, черные шорты, подготовила белые гольфы с кисточками. На завтрак – сладкий чай в моем любимом стакане с увесистым серебряным подстаканником, бутерброд с маслом. И пошли, не забыв и купленный накануне букет хризантем-шишек.
Ветер разносил запах сжигаемых дворниками листьев и сосновой хвои. Дымный аромат с тех пор навсегда будет ассоциироваться у меня с началом школьных занятий.
На заднем дворе школы №66 собралось невероятное количество народа – не меньше тысячи человек. Классы строились колоннами. С правого фланга волновались первоклашки со своими родителями. Здесь было особенно много белых бантов и букетов. Во главе колонн стояли принаряженные классные руководительницы. Некоторые уже с цветами.
Кто-то громко кашлял в микрофон. Микрофон свистел.
Мы нашли нашу колонну, и я влился в коллектив. Директор поздравил всех с началом учебного года. Рядом с ним стояли седая завуч, старшая пионерская вожатая в красном галстуке и какой-то древний дедушка в орденах.
Затягивать мероприятие не стали, и учеников стали медленно, класс за классом, вводить в школу через угловую дверь.
Наш класс подняли на второй этаж, что вообще было странно. И до нас, и после младшая школа занималась на первом этаже.
Нам же досталась просторная светлая комната в углу. Там впоследствии расположится кабинет биологии, и мы будем изучать ботанику, зоологию, анатомию и географию. А пока нам достаточно и букв с цифрами.
В классе на стене висела большая черная доска. Над ней находился сувенирный портрет Ленина. В противоположном углу была вешалка, там с наступлением холодов мы будем вешать свои куртки и пальто.
Остальное пространство комнаты занимали парты. Это были знаменитые парты – ровесницы того самого Ленина, изобретенные еще в 1870 году Федором Эрисманом (на основании немецких чертежей) и усовершенствованные «земляивольцем» Петром Коротковым. Доктор Эрисман придумал сделать столешницы наклонными, чтобы школьники не сутулились. А ссыльный революционер Коротков изобрел откидную крышку, полочки под столешницей и крючки для сумок по бокам. Он также придумал ложбинки – для чернильницы (круглую) и карандашей (продолговатую).
Вот за такую старинную парту я и сел. Она была удобна, лавочка и спинка были натерты сотнями детских поп и спин. Столешница, тоже видавшая виды, была покрыта многими слоями краски, под которой виднелись древние каракули и надписи. Крышка уже не открывалась, заклеенная краской намертво. Но я был тощий и мне не стоило никаких трудов садиться и вставать из-за такой парты.
Мою первую учительницу должны были звать Раиса Ивановна. Однако Раиса Ивановна была в декретном отпуске. И ее несколько месяцев заменяла Надежда Васильевна, опытный преподаватель, готовившийся к пенсии.
Для начала Надежда Васильевна, конечно, провела перекличку и мы, слегка ошалевшие от взрослой обстановки, стали постепенно знакомиться друг с другом. После учительница велела на листочках написать, кто какие буквы знает. Я написал в произвольном порядке букв двадцать (если все свои таланты выдам сразу, учительнице потом будет неинтересно), и принялся оглядываться. И постепенно мой взгляд остановился на окнах. За ними виднелись деревья. Их ветки раскачивались осенним ветерком. «Удивительно, – подумал я. – Вон деревья, там улица, еще вчера я привольно там гулял. А теперь вот сижу с какой-то девчонкой и не могу никуда уйти. Как же вдруг изменилась моя жизнь…»