В мае 1981 года нашему третьему «в» велели причесаться, принарядиться, белый верх, темный низ, и в кои-то веки вывезли в центр Баку. Довели строем до станции метро «Нариманов» и спустя 15 минут мы оказались в садике имени 26 Бакинских комиссаров.
Неподалеку от вечного огня мы построились в шеренгу и каждый продекламировал выученное наизусть торжественное обещание: «Я, такой-то, вступая в ряды Всесоюзной пионерской организации имени Владимира Ильича Ленина, перед лицом своих товарищей торжественно обещаю: горячо любить свою Родину, жить, учиться и бороться, как завещал великий Ленин, как учит Коммунистическая партия, всегда выполнять законы пионеров Советского Союза».
Любопытно, что спустя пять лет обещание претерпело очередную редакцию: «…горячо любить и беречь свою Родину, жить, как завещал великий Ленин». Почему-то добавили «беречь» и убрали «учиться и бороться».
Треугольные шелковые алые галстуки (70 копеек) и значки уже со взрослым и лысым Лениным, а также с девизом «Всегда готов!» (10 копеек) мы приобрели заранее. На линейке в саду имени 26-ти мы стояли, согнув левую руку в локте, на ней висел тщательно выглаженный галстук. После нашего торжественного обещания пионеры из старшего класса повязали нам галстуки, и мы впервые в жизни отдали пионерский салют. Правой рукой. Получилось эффектно.
Еще нам всем купили по книге Юрия Нагибина «Рассказы о Гагарине», только что вышедшей в издательстве «Детская литература». На обложке юный босоногий Юра Гагарин бежал по лугу, запуская воздушный змей. А на форзаце папа моего друга и одноклассника Фуада четким почерком написал каждому ученику добрые пожелания.
На этом пионерская история не закончилась. Наоборот. Вскоре классный руководитель нашего третьего «в» Раиса Ивановна провела первый пионерский сбор. И на нем, вопреки всем представлениям о социалистической демократии, назначила меня председателем Совета отряда. Я удивился несказанно, потому что был далеко не единственным отличником, а активность моя не так уж выбивалась на фоне моих не менее шебутных одноклассников. Но, вероятно, Раиса Ивановна действительно разбиралась в детях. И я серьезно увлекся пионерским делом, принялся изучать историю организации, ее правила, обряды, традиции.
Старшая пионерская вожатая, товарищ Инна… Да, старшими пионерскими вожатыми, как правило, были молодые девушки, получавшие за это зарплату, сотрудницы школьного коллектива. Но в отличие от учителей, их называли не по имени-отчеству, а только по имени, добавляя торжественное «товарищ». У нас в разное время были товарищ Лена, товарищ Файиза, две товарищ-Инны и товарищ Эдик.
Так вот товарищ Инна сказала мне, что теперь наш класс – пионерский отряд. А у отряда должно быть название. Например, можно назвать именем полководца Ази Асланова, или дать романтическое название «Алый парус». Я оценил звучность идей и позаимствовал обе. Наш отряд с этого момента получил странноватое имя «Алый парус имени Ази Асланова». Почему парус был имени танкиста, я не задумывался. Я верил, что так и положено. Зато, когда на общешкольной пионерской линейке я отдавал рапорт командиру дружины, я бодро произносил полный длинный титул, которым очень гордился: «Товарищ председатель Совета дружины, пионерский отряд «Алый парус» имени дважды* Героя Советского Союза генерал-майора танковых войск Ази Асланова построен!»
Я завел общую тетрадь, назвал ее «Дневник отряда» и прежде всего записал туда членов совета отряда. В него входили моя заместительница Лиана, барабанщик Рамиз, флаговый Вадик, ответственная за труд Нонна, ответственная за учебу Саня, главный редактор стенгазеты (не помню, кто) и прочие «должностные лица».
Обязанностью флагового было держать отрядный флаг на линейках. Красный флаг был небольшой (45х50 см) и с ним не проводили особых манипуляций, команды «Равняйсь», «Смирно!» и «Вольно!» на линейках флаговыми выполнялись не четко. А вот багровое знамя дружины (100х80 см) выносили торжественно – под бой барабанов. Горнистов у нас почему-то не было. Горны в пионерской комнате стояли красиво, но без мундштуков.
Главной обязанностью ответственного за труд была организация субботников. Субботники делились на два основных вида. Если субботник проводился на школьной территории, то мы вскапывали и поливали деревья, убирали мусор. Мусора было немного, подметали сосновые иголки, ссыпавшиеся всю осень, собирали шишки. Вскапывать же твердую апшеронскую землю было нелегко. Да и воду приходилось носить издалека.
А если нужно было потрудиться в здании школы, то мы мыли столы в нашем любимом кабинете №25. Для этого нам выдавали ведра, тряпки и порошок. Оттирать надписи и рисунки, оставленные поколениями школьников, было непросто. Но в целом субботники были веселыми, особенно если кто-то приносил магнитофон. А после субботника можно было и мяч погонять, и поиграть в нелепую игру «Ручеек».
Менее радостным делом был сбор макулатуры. Мы и из дома тащили ненужную бумагу, и по квартирам ходили. Но жильцы не очень охотно делились бумажными накоплениями, потому что за них можно было получить талоны на редкие книги, вроде романов Александра Дюма.
Сбор металлолома у нас проводился на моей памяти лишь раз, и я отчетливо помню, как класс радостно взревел, когда я принес эту новость. Мы тогда собрали около тонны железа, потому что смогли пробраться на ближайшую стройку и уволочь оттуда невесть сколько арматуры. А еще пацаны где-то нашли старый двигатель и с немалым трудом доставили его в школьный двор. Хозяева всего этого богатства нас не поймали.
Но самым любимым пионерским «поручением» для моих одноклассников был сбор маслин. Оливковые деревья росли по всему Монтину: и у школы, и во дворах, и на Московском проспекте. Мы отправлялись в долгий поход по родному поселку, мальчишки карабкались на деревья, а девочки собирали плоды (по науке они называются ценокарпные костянки или пиренарии) с нижних веток. Маслинами можно было также весело кидаться, а еще ими мы немного рисовали на асфальте. Оливковые сок и мякоть оставляли темный мокрый след, который быстро высыхал. С наполненными кульками мы возвращались в школу, где сдавали урожай ответственному работнику.
Как председатель совета отряда, я был должен регулярно посещать заседания Совета дружины. Там я был сперва одним из самых младших, поэтому сидел тихо и слушал выступления старшего пионерского вожатого и председателя совета дружины – взрослой девочки Сабины, которая училась аж в седьмом классе.
В конце четвертого класса я заболел гриппом и пропустил не только уроки, но и отчетно-перевыборное собрание нашего отряда. В результате моя заместительница Лиана перехватила инициативу и взяла власть в свои руки. Но в шестом классе я восстановил «историческую справедливость» и снова стал председателем Совета отряда. К этому же времени я возвысился до уровня заместителя председателя Совета дружины, а в седьмом классе уже стал и главным пионером в школе. По пионерской табели о рангах теперь я мог носить уже не две звезды на шевроне, а три.
Моя пионерская карьера у одноклассников особенной зависти не вызывала. Что греха таить, большая часть школьников была совершенно равнодушна к идеологическим церемониям. А некоторые даже грубовато каламбурили, переделав мою должность «председателя» в «предаителя». Но я не обращал внимания и, не углубляясь в недостатки социалистического строя, просто играл в эту яркую игру.
В школьные годы я был невысок, поэтому, возможно, мне доставляло особенное удовольствие на линейках** командовать несколькими сотнями своих однокашников. Свыше десятка пионерских отрядов-классов выстраивались в каре на заднем дворе школы. И каждый председатель подходил ко мне, подняв руку в салюте, отдавать рапорт. Когда председатели заканчивались, я разворачивался к старшей вожатой и, снова подняв руку в салюте, докладывал, что «…дружина имени Зои Космодемьянской на торжественную линейку, посвященную… построена». Далее, после команды «На знамя дружины имени Зои Космодемьянской смирно! Равнение на знамя» знаменная группа (знаменосец и два ассистента с широкими лентами через плечо), красиво и неторопливо чеканя шаг, вносила красное знамя, оттороченное золотистой бахромой. Двухметровое древко увенчивалось острым никелированным наконечником с серпом и молотом.
После тематических и недолгих выступлений знамя выносилось, линейка заканчивалась, и я возвращался к своим друзьям…
* Это абсолютная для меня загадка. Я действительно в начале 1980-х на пионерских линейках называл генерал-майора Ази Асланова дважды Героем Советского Союза. И вместе с тем официально он стал таковым лишь за несколько месяцев до развала СССР. 21 июня 1991 года за успешное руководство боевыми действиями бригады и личный героизм в ходе операции «Багратион» Герой Советского Союза гвардии генерал-майор танковых войск Ази Ахад оглы Асланов был вторично удостоен звания Герой Советского Союза (посмертно). Вероятно, я это предвидел.** Линейки приурочивались к торжественным датам. Среди них была особенная. Она называлась Всесоюзная пионерская радиолинейка и с 1960 года проводилась каждое 2 октября в память о речи В. И. Ленина «Задачи союзов молодёжи» на III съезде РКСМ 2 октября 1920 года. Особенностью линейки была синхронизация всех линеек в СССР по радио. На наш школьный двор выносился радиоприемник, он подключался к громкоговорителю. И команды раздавались прямо из Москвы.