В детстве я читал много, но преимущественно книги и журналы. Газеты, с их коммунистическими докладами и социалистическими сводками были для взрослых. В «Бакинском рабочем», «Вышке», «Баку» самыми интересными были телевизионные программы на неделю. Ну и, разве что, самые короткие тексты – как правило, объявления о чьей-то смерти.
Став пионером, я, разумеется, подписался на «Пионерскую правду» – орган ЦК ВЛКСМ и Центрального совета Всесоюзной пионерской организации, самую массовую и самую дешевую газету в стране. Четыре страницы формата А3 стоили 1 копейку. А подписка на год – 1 рубль и 2 копейки, потому что газета тогда выходила 2 раза в неделю – по вторникам и пятницам.
Конечно, интереснее были журналы «Пионер» и «Костер» – с рассказами и юмористическими рубриками вроде «И все засмеялись». Но и в «Пионерской правде» бывали занимательные публикации – о детских затеях по всей стране, фельетоны, объявления, литературные конкурсы, познавательные викторины. В одном из конкурсов я принял участие, получил грамоту и приз. Грамота была отпечатана на бланке «Пионерской правды». В ней говорилось, что «Сапунов Слава за победу в конкурсе “Изобретательское многоборье” награждается книгой Е. Радкевича “Земля – наш дом”». Грамматическую ошибку я московским газетчикам простил (Радкевич была Екатериной Александровной, а значит, ее фамилия не склонялась) и был невероятно горд. И даже тот факт, что в списке победителей конкурса, опубликованном в газете, меня не было, эту радость не уменьшил.
«Пионерская правда» выходила тиражом более 9 миллионов экземпляров. А газетами с минимальным тиражом – 1 экз. – были творения, создававшиеся школьниками. Это была стенная пресса – стенгазеты.
В каждом пионерском отряде полагалось иметь редколлегию, в которую входили главный редактор, художник и юнкор – юный корреспондент. Только вот если когда-то стенные газеты в советских школах выполняли реальную функцию СМИ – с заметками, фельетонами, объявлениями, то в наше время их функция сузилась до празднично-пропагандистских коллажей. Выпускали стенгазеты преимущественно к торжественным датам: Международному Женскому дню, Дню Победы, Дню учителя, 7 Ноября, ну и на Новый год.
В эти дни стены первого этажа украшались ярко раскрашенными листами ватмана, посредством которых школьники соревновались в оформительском искусстве. Поэтому при издании очень ценились девочки, умевшие рисовать, скажем, к 8 Марта – букеты цветов, а также способные красивым почерком переписать на ватман стихотворения вроде «Любимой маме». При создании газеты активно использовались акварельные краски, карандаши, дефицитные фломастеры, праздничные открытки. Когда в магазинах канцелярских товарах появились алфавитные трафареты, это здорово облегчило издателям жизнь. Клеились газеты к стенам преимущественно лейкопластырем.
Конечно, для мальчиков подобный «глянец» был скучноват. Я помню, как выпуск одной из газет взвалили на меня с моим другом Фуадом. И мы с ним на полном серьезе подумывали, чтоб переименовать нашу газету «Факел» в газету под названием «Галактика М-82». Мы с Фуадом увлекались всякими научными штуками и недавно прочитали про неправильную галактику со сверхмассивной черной дырой. Правда, поразмышляв, мы решили, что сопоставление светлого революционного праздника с черной дырой поймут не все. Поэтому взяли другой астрономический термин. И газета с большим портретом Ленина у нас стала называться «Венера». Венерический Ильич ни у кого вопросов не вызвал.
Повзрослев и оказавшись в комсомоле, я и мои товарищи время от времени продолжали выпускать всякие плакато-газеты. Однако новые веяния в стране позволили нам подумать, что можно не только перепечатывать стихи и воззвания, но и говорить что-то свое. Тем более что в вестибюле школы на стене, отделявшей фойе от гардероба, висела не только доска почета «Наши маяки», но и два больших стеклянных кармана, куда было нужно вкладывать стенгазеты «Пионерский прожектор» и «Комсомольский прожектор».
Что ж, в одной из первых газет мы поместили репортаж со школьного комсомольского отчетно-выборного собрания. И там, ничтоже сумняшеся, указали, что общее собрание признало деятельность комитета комсомола и его секретаря Наташи неудовлетворительной.
Наш директор Альберт Аркадьевич пришел в ужас от этой публикации. Заметка легкомысленно перечеркивала все достижения школы вообще, и комсомольской организации в частности. Репрессий, к счастью, не последовало. Но газета быстро куда-то пропала. Так я узнал, что публиковать можно далеко не все.