Моим любимым дядей был старший брат мамы – дядя Юра. Он работал электриком на Нефтяных Камнях: две недели вахта, две недели дома. У дяди Юры было множество увлечений: политика, история, география, химия, зоология, всяческие поделки… У него был большой бинокль, фотоаппарат «Зенит» и другие бесценные штуки. Для меня дядя Юра из металла и дерева соорудил потрясающий лук. А для себя дядя Юра завел духовое ружье («Главное правило – никогда не направляй оружие на человека!» – говорил он). А еще дядя Юра изготавливал какие-то настойки и громко ругал Советскую власть – к ужасу своей матери, моей бабушки Полины.
Сын дяди Юры был еще малышом, поэтому моему дяде было интересней возиться со старшим и единственным племянником – со мной.
Именно по инициативе дяди был куплен мой первый фотоаппарат – 42-рублевый белорусский «Вилия-Авто». Большую часть камеры дядя Юра оплатил сам. Он же подарил мне потрепанную книгу Виктора Микулина «25 уроков фотографии».
Так, в третьем классе я стал фотолюбителем. Фотографировал преимущественно дома – сестер и кузена Марка. Рассаживал их в разных позах, украшал кадры сумками, куклами, пластмассовым Буратино и прочей красотой.
Пленки дядя Юра проявлял сам, мне этот процесс не был интересен. А вот процедура печати была замечательной. Предварительно подготовив и залив в кюветы проявитель и закрепитель (фиксаж), мы запирались у дяди Юры в туалете. Там включали красный фонарь и роскошный фотоувеличитель «Таврия»… Выбор кадра, подгонка резкости: щелк, красный фильтр сменялся белым светом, раз-два-три-четыре-пять, снова щелк, все снова красное. Листок фотобумаги специальным пинцетом с пружинкой опускался в проявитель, и я видел, как на нем постепенно проступали изображения моих любимых родственников. Когда родственники достигали пика великолепия, фотокарточка ныряла в воду (смыть проявитель), а затем замирала в фиксаже. Смыв закрепитель, можно было повесить готовый снимок на веревочку – сушиться. Потом дядя Юра купил глянцеватель. И мы сырые снимки налепляли на его зеркала. В результате получались блестящие фотокарточки.
Я стал посещать фотоотделы в универмагах, приценивался к пленкам («Свема» получше, «Тасма» похуже), к фотобумаге («Унибром», «Бромпортрет», «Фотобром»), постепенно оброс всякими фотоаксессуарами: фоторамкой, красным фонарем, резаком, прищепками, кюветами, вспышкой и т.д. У кого-то мне нашли старый увеличитель «Нева», и в нашей темной прихожей я смог печатать фотографии сам.
Фотография в те годы была популярнейшим хобби. У нас в классе этим увлекались многие: Женя, Стасик, Сергей… Жаль, что мало осталось фотографий тех времен.
Закончился тот мой фотопериод грустно. На семейной вечеринке юный и безответственный гость Герка схватил мой фотоаппарат за вспышку, камера отстегнулась и упала на пол. Починить ее не удалось.
Тогда дядя Юра придумал мне новое хобби, в которое была вынуждена вписаться вся семья: аквариумные рыбки.
В кухню бабушки Полины мы втиснули два аквариума примерно на 100 и на 200 литров. В аквариумах поселились наиболее неприхотливые рыбки: рыжие меченосцы, разноцветные гуппи, черные моллинезии, суетливые сомики, золотые рыбки.
Почти каждое воскресенье мы с бабушкой отправлялись с пересадкой на Баилов, где в полузаброшенном торговом центре, в огромном гулком зале, по выходным располагался Птичий рынок. Там чирикали канарейки и попугаи, торговались любители живности, а я с восторгом прогуливался по рядам с яркими рыбками, помещенными в компактные аквариумы из оргстекла. Восхищали сверкающие неончики, буйные петушки, полосатые данио рерио, плоские скалярии, мраморные гурами… Кажется, все рыбки были пресноводные, но не поручусь. Возможно, страстные фанаты как-то намешивали и океаническую воду для морской фауны.
Продавались здесь изумрудные растения, аксессуары и разные аквариумные игрушки – кораблики, сундуки, подземные замки.
Аквариумно-рыбий бизнес, похоже, в Баку процветал. Если на какую-то рыбку возникал спрос, торговец шустро вылавливал ее сачком и помещал в банку или в полиэтиленовый пакетик с водой.
Но мы ездили на Птичий рынок преимущественно за сухим кормом – дафниями. Кормом живым своих рыб мы не баловали. Хотя на рынке были и живые дафнии – в банках, и червяки-трубочники, разложенные по круглым многохвостым кучкам.
Самой большой роскошью, какую мы все-таки позволили для рыбок, стал микрокомпрессор, который, уютно жужжа, накачивал в аквариумы воздух, и из распылителя поднимались на поверхность веселые пузырьки.
На рыбок было смотреть весело. Но их почему-то становилось все больше. И поэтому вода в аквариумах мутнела очень быстро. И ее было нужно менять. А процедура это была очень нелегкая, особенно на Монтине, где с водой вообще было непросто…
Эх… Словом, отдали мы своих рыбок вместе с аквариумами. Отдали Закиру – приятелю дяди Юры.
Я узнал, что именно своему другу дядя Юра несколько лет назад подарил собственных рыбок в трехлитровом баллоне:
– Захар! Смотри, какие красивые рыбки! Возьми, дети порадуются.
…Однажды я побывал в гостях у Закира-Захара. У него одна комната была полностью заставлена аквариумами. Мой дядя Юра умел увлекать.