Поселок Монтина был построен на Балаханском шоссе. И если эту трассу, впоследствии превратившуюся в проспект, представить, выражаясь математически, как ось абсцисс, то осью ординат, безусловно, стала бы улица Ага Нейматулла, пересекающая шоссе-проспект примерно в центре поселка.
Возможно, потому что первыми поселенцами Монтина были авиаторы, а рядом находился аэродром, главную улицу поселка поначалу назвали именем Михаила Водопьянова – летчика-героя, участника легендарной операции по спасению «челюскинцев» в 1934 году.
Неподалеку, параллельно улице Водопьянова, вероятно, немного позже, появилась еще одна «авиационная» улица – Байдукова. Георгий Байдуков вместе с Валерием Чкаловым в 1937 году совершил беспосадочный перелет Москва – Северный полюс – Ванкувер, будучи вторым пилотом.
Улица Байдукова просуществовала до 1990-х годов; теперь она носит имя Алиджаббара Оруджалиева – руководителя училищного отдела Бакинской городской думы времен АДР.
А вот улицу Водопьянова переименовали уже в конце 1950-х – в честь нефтяника Ага Нейматуллы.
Еще до революции 19-летний Ага Нейматулла приехал с отцом в Баку из иранского Азербайджана и устроился работать на буровую в Раманах. Впоследствии он стал одним из виднейших деятелей нефтяной промышленности и впервые в мире пробурил наклонно-направленную скважину, позволившую добраться до ранее недоступных нефтяных объектов.
Свой опыт он изложил в брошюре «Все глубже в недра!». Ага Нейматулла был удостоен двух орденов Ленина, стал депутатом Верховного Совета СССР и дважды лауреатом Сталинской премии.
Балаханское шоссе делило поселок Монтино на две части – «северную» и «южную», или, как говорили, «верхнюю» и «нижнюю». Поселок постепенно разрастался в обе стороны. Естественной границей с трех сторон служила железная дорога, а с северо-запада, к концу советской эпохи, условное Монтино завершалось Монтинским кладбищем.
Первой улицей поселка с западной стороны была улица Мичурина. Ее когда-то так и называли – «Первая Монтина». Сейчас улица Мичурина носит имя актера и режиссера, народного артиста Азербайджанской ССР Исмаила Идаятзаде.
Это одна из самых зеленых улиц современного Баку, и прогулка по ней завершается видом на великолепный Центр Гейдара Алиева – шедевр Захи Хадид, построенный на месте бывшего завода имени Лейтенанта Шмидта.
Могли ли монтинцы прошлых лет представить, что в шаговой доступности от их домов появится здание, которое в 2014 году будет признано самым красивым сооружением мира (2014 Design of the Year)?
А главным зданием Монтина советского стала эффектная сталинская высотка на пересечении улицы Ага Нейматулла и Московского проспекта. Этот дом долгое время был, как говорят архитекторы, доминантой поселка. Монтинцы называли его просто – «Башня». Вероятно, долгое время в ней находился единственный лифт на всем Монтине.
В книге 1950 года «Архитектура Советского Азербайджана» Башня упоминается как «жилой дом треста Азнефтемаш». Его авторы – Энвер Исмаилов и Фаина Фрейман. Правда, дом, достроенный, насколько можно судить, в середине 1950-х, немного отличался от первоначального проекта. Например, в окончательном варианте не было высокого шпиля. Говорят, его убрали по настоянию авиаторов – из-за близости аэродрома. Но и без шпиля семиэтажную Башню с массивной колоннадой и высокими угловыми зубцами ни с чем не перепутаешь. Кстати, углы здания снабдили сигнальными лампочками.
Позже на Башне установили гигантские электронные часы, показывавшие на четыре стороны света не только время, но и температуру воздуха. Кажется, именно там я впервые увидел «заграничную» букву «t».
Часы, собранные из сотен лампочек, светились ярко и были видны издалека в любое время суток. Говорят, что лампы так нагревали крышу, что вызывали недовольство жильцов верхнего этажа.
Зато для остальных монтинцев часы были крайне полезны. Где бы я ни жил на Монтине, я всегда видел из окна нашу Башню с часами – и всегда знал, который час и сколько градусов. Только в сильный дождь часы отключались.
Однажды, еще в дошкольном возрасте, я поехал с бабушкой в Дзержинск Горьковской области – в гости.
Там хозяин дома как-то раз подошел к окну и сказал:
– Двадцать восемь градусов!
У них за стеклом висел термометр. Градусника я не заметил. Поэтому удивился:
– Дядя Коля, а у вас тоже есть Башня?
– Какая башня?
– Как «какая»? Обычная Башня!
Видимость Башни из окна была важным преимуществом монтинского жилья. Помню, в одном из дворов решили построить еще один корпус. Жильцы возмутились:
«Не дадим! Так нам Башню не будет видно!»
Не уверен, что эта история достоверна, но я сам видел, как во дворе сперва установили столбы для забора, а потом их убрали, оставив лишь срезанные пеньки.
Вероятно, на Башне размещалась техника гражданской обороны. Однажды, в воскресенье, там включили сирену – такую, какие я слышал только в фильмах о войне. Невероятно громкий вой разнесся на весь поселок.
Башня была и своеобразным культурным центром. На первом этаже здесь находился универмаг, который в народе называли просто: «Под Башней». У входа стояли автоматы газированной воды, рядом размещался книжный лоток, а в уголке – будочка «Ремонт часов».
Жильцы Башни вспоминали, что у дома была своя котельная и своя «водокачка», а в последнем подъезде располагался кабинет участкового милиционера.
На въезде во двор были ворота, которые когда-то на ночь запирались.
В этом доме жил Герой Советского Союза, летчик Александр Антонович Добкевич. Уроженец Даугавпилса, он после увольнения в запас в 1958 году поселился в Баку и прожил здесь до конца жизни.
…В 1980-х светящиеся часы на Башне все чаще не работали. А в 1990-х погасли окончательно.
Позже их демонтировали, и спустя некоторое время на Башне появились изящные часы со стрелками. Они не так хорошо видны издалека, но не нарушают силуэт архитектурной макушки..